Политический словарь
Ретроспективная оценка роли ядерного оружия

РЕТРОСПЕКТИВНАЯ ОЦЕНКА РОЛИ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ

 

А. БЕЗГИНОВ, А. КОСТЮК

 

Широко распространена точка зрения на ядерное оружие как на один из факторов обеспечения стабильности мира в течение последних ~50 лет. В то же время анализ имеющихся работ показывает, что в действительности реальная стабилизирующая роль ядерного оружия изучена весьма неполно. На основной вопрос: "Что и как сдерживало ядерное оружие?" - нет достаточно определенных ответов. Даже в книге одного из наиболее компетентных специалистов в этой области Р.Макнамары преобладает аналитический аспект в ущерб синтетическому. Вывод же, который делается им о целесообразной роли ЯО в будущем, во-первых, концептуально слабо увязан с богатым фактологическим материалом, которым он оперирует, и, во-вторых, фактически ориентирован на пользу для США с учетом возможностей США.

 

Обобщенно в качестве оснований сформулированной выше точки зрения на стабилизирующую роль ЯО, как правило, рассматривают:

 

* факт отсутствия в период "холодной войны" прямых вооруженных столкновений между ядерными державами;

 

* характер решений, принимавшихся руководителями ядерных держав в ходе конкретных военно-политических кризисов.

 

Первое из указанных оснований весьма часто рассматривается как прямое доказательство сдерживающей силы ядерного оружия, предотвращавшей переход конфликтов в фазу боевого применения оружия. Однако в силу чрезмерной общности оно не может даже косвенно рассматриваться в качестве такого доказательства. Более того, вне рамок конкретного конфликта вообще бессмысленно утверждать, что тот или иной фактор играет сдерживающую роль. Точнее, до тех пор, пока не определен конкретный конфликт, не выявлен конфликтоген, не доказано, что хотя бы одна из сторон рассматривала боевое применение вооруженной силы как способ разрешения конфликта, бессмысленно говорить о сдерживающей роли того или иного фактора (образно говоря, может быть, и сдерживать было нечего). В то же время в целом процесс, именуемый "холодной войной", в известной авторам литературе не подвергался достаточно строгому  конфликтологическому  анализу. В этой связи опасно некритическое отношение к рассматриваемой точке зрения, как вообще опасны любые догмы.

 

Более надежная и, главное, многоаспектная информация может быть получена в результате анализа конкретных конфликтов, точнее, кризисных ситуаций, реализовавшихся в ходе "холодной войны".

 

Основными объектами анализа возьмем Берлинский кризис 1961 г., Кубинский кризис 1962 г. и серия кризисных ситуаций на Ближнем Востоке в 1967-73 г.г. Все названные выше кризисы, если их рассматривать в аспекте взаимоотношений СССР и США, являются актуализацией частных конфликтов, сформировавшихся в рамках глобального идеологизированного противостояния этих стран в "холодной войне". Каждый кризис характеризуется определенным конфликтогеном (или несколькими конфликтогенами и, соответственно, несколькими взаимообусловленными конфликтами). Суть указанных результатов сводится к следующему.

 

Берлинский кризис 1961 года

 

Берлинский кризис оказался узлом развития по меньшей мере трех конфликтов, конфликтогенами которых являлись:

 

* ущемление интересов восточногерманской стороны вследствие оттока из ГДР в Западный Берлин тысяч людей, в том числе высококвалифицированных специалистов;

 

* ущемление интересов Западной Германии (если смотреть шире, то Запада вообще) вследствие попыток реализации замысла Н. С. Хрущева изъять Западный Берлин из сферы влияния НАТО;

 

* наличие двух антагонистических идеологий, используемых рядом государств в качестве доктринальных установок.

 

В рамках этого кризиса нельзя указать конкретные задачи, для которых применение1 ядерного оружия явилось методом их решения, то есть это оружие не несло функциональной нагрузки. Несмотря на то, что американская сторона разрабатывала план применения ядерного оружия для удара по СССР в ходе Берлинского кризиса, фактически речь шла о попытке силового разрешения другого - глобального идеологизированного - конфликта путем физического уничтожения носителя неприемлемой идеологии (СССР). Необходимо подчеркнуть, что соответствующие планы США не сыграли никакой роли в формировании поведения противоположной стороны (СССР), поскольку разрабатывались в строжайшей тайне. В то же время для американской стороны проделанная ею работа по анализу ситуации и планированию ядерного удара имела принципиальное значение и далеко идущие последствия.

 

Во-первых, детальный анализ соотношения ядерных потенциалов показал, что, несмотря на подавляющее превосходство американцев по количественным показателям ядерных вооружений и возможность реализации фактора внезапности, остается реальная возможность ответного ядерного удара по США с гибелью миллионов американцев. В тех условиях (вполне благополучное состояние экономики США, благоприятные перспективы дальнейшего роста даже при наличии мощного идеологического противника) такая "плата" за разрешение глобального идеологического конфликта в пользу США оказалась совершенно неприемлемой. В этой связи следует отметить, что впервые, по крайней мере, одной из сторон достаточно ясно было осознана бесперспективность планов полномасштабного применения ядерного потенциала для физического уничтожения противника, также обладающего ядерным оружием, без радикального изменения характеристик своего потенциала (придания ему контрсиловых свойств) и надежной защиты своей территории от ответного удара.

 

 Во-вторых, стало ясно, что для разрешения Берлинского кризиса необходимо применение других, менее жестких военных методов, чем применение ядерного оружия. Это и было сделано в ходе дальнейших событий. В общестратегическом аспекте этот вывод чрезвычайно важен, поскольку он оказал определенное влияние на формирование доктрины гибкого реагирования и создание в США адекватных ей вооруженных сил.

 

В-третьих, (тайная) попытка спланировать применение ядерного оружия с расчетом на фактор внезапности и осознание безуспешности такой попытки в дальнейшем привели США к использованию ЯО прежде всего как фактора давления при разрешении межгосударственных конфликтов.

 

Кубинский кризис 1962 года

 

В отличие от Берлинского конфликтогеном Кубинского кризиса явился непосредственно ядерный фактор - размещение США своих ракет в Турции, что рассматривалось советской стороной как ущемление ее интересов в политическом и военном аспектах. Дальнейшие события, начиная с ответного размещения советских ракет на Кубе, составили сложный процесс, анализ которого мы опускаем. Отметим только, что Кубинский кризис это тоже фактически "клубок" конфликтов в рамках глобального идеологизированного противостояния двух систем.

 

Принципиально новым моментом Кубинского кризиса, по сравнению с Берлинским, явилось открытое демонстративное манипулирование ядерными вооружениями. В то же время реально актуализированные военные меры не относились к числу сверхжестких (ядерных). Чрезвычайно важную роль сыграли дипломатические методы, в том числе носящие в некотором смысле спонтанный характер. Напротив, ядерные средства сыграли существенную роль только в формировании конфликтогена.

 

Для американской стороны в этом конфликте было характерно большее разнообразие применяемых военных методов, чем для СССР, при этом в выборе своих действий США руководствовались концепцией эскалации превосходства.

 

Следует отметить ставшую широко известной только в годы перестройки роль случайных факторов в процессе развития этого конфликта (изменение системы оценок американской стороной последствий развития конфликта, обусловленное несогласованными с "центром" акциями советского резидента в Вашингтоне).

 

Выделим роль ядерного оружия обеих сторон в развитии данного кризиса и его последствиях (помимо их роли при формировании конфликтогена).

 

а). Можно предположить, что страх перед неприемлемым развитием конфликта вплоть до обмена ядерными ударами оказал определенное влияние на стороны и привел к более приемлемому решению - устранению конфликтогена (удалению советских ракет с Кубы и американских из Турции). В этой связи неверно говорить о выигрыше какой-либо стороны. Скорее следует констатировать патовую ситуацию. В то же время нет смысла преувеличивать роль ядерного фактора (страха перед ядерной войной) в разрешении конфликта. Вполне возможно, что достаточным фактором для американской стороны оказалась неприемлемость, во-первых, обычного вооруженного вторжения на Кубу (несмотря на большое число "ястребов" в окружении президента Кеннеди, желавших реванша после провала акции в Заливе свиней в 1961г.) и, во-вторых, возможного распространения кризиса на Западный Берлин по придуманной (но правдоподобной - блеф!) версии советского резидента в Вашингтоне.

 

б). Как показал анализ, для американской стороны существенным являлся вывод о несоответствии узких моделей, принятых в то время для планирования войн, в том числе ядерных, и реальной (существенно более сложной) структуры конфликтов. Основной шаг, который был ею предпринят на основании этого вывода, заключался в изменении используемых теорий планирования поведения в конфликтах. Подчеркнем, что, несмотря на выявленную слабость теории, линия на развитие системных методов стратегического планирования не была предана анафеме. Приоритет был отдан развитию теории с привлечением профессионалов из самых разных областей, а не спонтанным решениям отдельных руководителей. Как показали последующие события, указанный вывод следует рассматривать как оптимальный результат (урок) для США.

 

в). Основной вывод советской стороны по результатам анализа конфликта сводился к необходимости развития собственных систем вооружений в сторону их большего разнообразия и количественного наращивания. В этой связи следует отметить, что, во-первых, американцы своей реализацией концепции эскалации превосходства добились существенного побочного эффекта: более интенсивного развития советских ядерных сил в последующий период, что в определенном смысле противоречит целевым установкам концепции (заставить противника отступить). Во-вторых, несмотря на указанное противоречие, фактически означенный побочный эффект приходится рассматривать как нечаянную удачу США ( создание мощного дополнительного фактора втягивания СССР в разорительную гонку вооружений.

 

Кризисы на Ближнем Востоке

 

В серии кризисов на Ближнем Востоке в аспекте рассматриваемой проблемы наибольший интерес представляет кризис 1973 года (попытка Египта и Сирии возвратить с помощью военной силы земли, захваченные Израилем в ходе войны 1967 года). Учитывая выводы б) и в), сделанные выше по результатам анализа Кубинского кризиса, не вдаваясь в детали отметим, что способ применения ядерных вооружений США2 являлся прямой реализацией принятых ранее решений о необходимости расширения спектра методов манипулирования ядерными вооружениями. Для США это сыграло положительную роль в том смысле, что СССР отказался от планов создания многосторонних сил в регионе, задуманных с целью усиления своего влияния.

 

Суть выводов, которые можно сделать по результатам проведенного анализа, сводится к следующему.

 

1. Исторически сравнительно короткий отрезок времени (~1961...1973 гг.) оказался периодом "экспериментального выявления" реальной роли существовавшего в то время ядерного оружия, которое по своим характеристикам следует отнести к классу ОМП. Тот факт, что все кризисы, в ходе которых осуществлялось указанное "экспериментальное выявление", в значительной степени порождены случайными факторами3, не имеет существенного значения, поскольку все они реализовались в рамках объективного процесса глобального идеологизированного противостояния двух систем.

 

2. Важным результатом явилось осознание того факта, что ЯО с характеристиками ОМП не может рассматриваться как средство реального боевого применения, оно может использоваться только как средство возмездия в условиях неизбежной гибели государства. Однако этот отдельно взятый факт не смог бы сыграть решающую роль. Сам по себе он достаточно однозначно порождал бы только определенную, сравнительно узкую (основную) функцию ядерного оружия - сдерживание другого ядерного государства от упреждающего применения им своего ЯО (известная концепция взаимного ядерного сдерживания).

 

3. Другим важным результатом явилось четкое понимание (по-видимому, обеими сторонами) чрезвычайной сложности любых межгосударственных конфликтов, а также несоответствия этой сложности существующих методов планирования своего поведения и прогнозирования поведения противника и, как следствие, неприемлемо большой вероятности потери управляемости конфликтом с последующим спонтанным выходом на применение ядерного оружия. Этот вывод приводит к расширенной интерпретации функций ЯО с характеристиками ОМП: страх перед неконтролируемым развитием конфликта вынуждает противоборствующие ядерные государства прерывать это развитие на ранних стадиях до реального боевого применения оружия. Итак, можно говорить о расширенной функции ЯО: о сдерживании перехода к реальному боевому применению даже обычного оружия в ходе конфликта между ядерными государствами. Необходимо, однако, подчеркнуть крайнюю опасность абсолютизации этого вывода. В отличие от абсолютно надежного механизма выполнения основной (узкой) функции, отмеченной во втором выводе, нельзя исключить сбоя в выполнении расширенной функции. Основания для этого утверждения лежат отнюдь не в области догадок:

 

* во-первых, имели место прямые вооруженные столкновения между ядерными державами (СССР-Китай, 1969 г.);

 

* во-вторых, некоторые войны с "третьими" странами (США во Вьетнаме, СССР в Афганистане) фактически были необъявленными и между ядерными державами, по крайней мере, в одной из них (война во Вьетнаме) одной из сторон (США) анализировалась возможность ограниченного применения ядерного оружия;

 

* в-третьих, нельзя сбрасывать со счета возможность радикальной трансформации роли страха перед применением ядерного оружия из класса ОМП. Если рассмотреть конфликт, в котором одна из сторон обладает более широким спектром обычных вооружений и осуществляет их боевое применение, а другая сторона не обладает адекватными обычными средствами, то решится ли она на боевое применение ядерных средств? В этой ситуации в действиях обороняющейся стороны возможно иное проявление философии страха: лучше проиграть часть в обычной войне, чем потерять все в ядерной, хотя при этом и будет уничтожен противник. Первый из указанных противников может рассчитывать на это и в конечном счете выиграть в конфликте именно благодаря более широкому спектру своих военных средств. Такое же рассуждение можно провести для случая, когда первый противник обладает более широким спектром не только обычных, но и ядерных вооружений (не сводящихся по своим характеристикам к ОМП).

 

4. Третье замечание из предыдущего пункта по сути составляет содержание еще одного вывода, который следует из анализа рассмотренных кризисов: чрезвычайно важным является многообразие как вооруженных средств, так и способов манипулирования ими. Во всяком случае американская сторона сделала именно такой вывод и учла его при формировании государственных концепций как в сфере текущей политики, так и в сферах научно-технических разработок и стратегического планирования. Этого, к сожалению, нельзя сказать о советской стороне, негибкая политика которой оказалась путем в тупик: вольно или невольно СССР, в том числе и под воздействием рассматриваемого фактора был втянут в бессмысленную гонку количества вооружений вместо того, чтобы интенсивнее развивать их качество и комплексные "военно-политико-дипломатические" методы манипулирования вооружениями, в том числе ядерными, в ходе межгосударственных конфликтов.

 

5. Еще один вывод, который необходимо сделать из анализа вооруженных конфликтов (не только отмеченных выше кризисов), имевших место в предшествующий период существования ядерного оружия, таков: ЯО со свойствами ОМП не сдерживает вооруженных конфликтов с государствами, не обладающими ядерным оружием. В силу очевидности вывода мы не будем приводить примеры. Тем не менее этот вывод очень важен с системной точки зрения, поскольку характеризует составную часть полного спектра свойств мировой системы государств. Его можно рассматривать как прямое продолжение в более широкую область констатации факторов, снижающих надежность выполнения расширенной функции ядерного оружия со свойствами ОМП (см. п.3 данных выводов). Образно говоря, возможность применения ЯО-ОМП ядерным участником конфликта рассматривается неядерным участником столь неадекватной содержанию конфликта (очевидным блефом), что не принимается им во внимание.

 

6. Следующий вывод имеет достаточно общий характер и относится в целом к проблеме управляемости конфликтом. Как следует из анализа рассмотренных кризисов, особенно Кубинского, повышение информированности одной стороны о спектре возможностей второй повышает потенциальную значимость многообразия возможностей второй стороны (при условии, что указанное многообразие реально существует). Это означает, что на стратегическом уровне противнику должны быть известны как основные возможности наших вооружений, так и реальные стратегии их применения ("естественные" на тактическом уровне блеф, дезинформация на высоком уровне могут обернуться сокрушительным провалом).

 

7. Формулируя предыдущий вывод, мы затронули чрезвычайно важный и сложный вопрос, имеющий прямое отношение к дальнейшей судьбе ядерного оружия: что в действительности являлось сдерживающим мотивом для противоборствующих сторон в реальных кризисах: страх вообще перед "ядерным монстром" или оцениваемая как ненулевая вероятность применения противником ядерного оружия в той или иной конкретной ситуации? Не пытаясь анализировать психологический аспект проблемы (тем более что на выводы из такого анализа вряд ли стоит полагаться), рассмотрим проблему в логическом аспекте. Если предположить, что действовал страх вообще, то следующий вопрос, на который необходимо ответить, таков: можно ли рассчитывать на это и в дальнейшем? Несмотря на неразработанность психологического аспекта проблемы, ответ, по нашему мнению, должен быть отрицательным. Фактически мы это уже констатировали в третьем выводе. Если предположить, что главным мотивом был не страх вообще, а ненулевые оценки вероятности применения ЯО в конкретной ситуации, то основные вопросы таковы: почему эти оценки были ненулевыми? А также: можно ли и целесообразно ли в дальнейшем создавать условия для таких оценок? Анализ зафиксированных мнений как ученых, так и политиков позволяет сделать вывод о том, что, во-первых, ненулевые оценки были реальностью и, во-вторых, основой таких оценок был тривиальный недостаток информации о реальных боевых свойствах ядерного оружия и последствиях, в том числе отдаленных его применения. В чисто военном плане существовавшее в то время ядерное оружие (с характеристиками ОМП!) воспринималось, особенно политиками, наиболее мощной разновидностью реально применимого обычного оружия. Очевидно, что в условиях современной информированности рассчитывать на этот фактор было бы неразумно. Здесь мы опять должны напомнить последнее замечание из третьего вывода и констатировать, что ядерное оружие с характеристиками ОМП, то есть практически все существующее ЯО в современных условиях и в перспективе способно выполнять хотя и очень важную, но узкую функцию взаимного ядерного сдерживания, а значит, предотвращать единственный вид вооруженных конфликтов - широкомасштабную ядерную агрессию. Таким образом, мы приходим к одному из основных выводов ретроспективного анализа: основа принятия решений руководителями противостоявших в конфликтах государств, которые можно интерпретировать как результат выполнения ядерным оружием сдерживающих функций, коренится не в страхе вообще перед всесокрушающей силой ядерного оружия, а в конкретных ненулевых оценках вероятности его применения в конкретных ситуациях, в которых лица, принимающие решение, взвешивают различные исходы конфликта, причем, в число исходов не обязательно входит крайний - уничтожение собственного государства.

 

Последний вывод порождает вопрос, важный с точки зрения определения будущих функций ядерного оружия: ограничиваться ли и впредь отмеченной узкой функцией ядерного оружия или необходимо придать ему свойства, обепечивающие формирование у эвентуальных противников ненулевых оценок вероятности применения ЯО в более широком спектре конфликтов? Только при выполнении этого условия возможно качественное расширение сдерживающей роли ядерного оружия, выполнение им тех функций, которые требуются на современном этапе жизни российского государства ( функций сдерживания и деэскалации конфликтов различных типов.

 

Очевидна сложность поставленного вопроса. Для его решения требуется проведение широких исследований. В данной статье отметим только один из важных аспектов, связанных с функцией деэскалации тех конфликтов, которые уже перешли в стадию боевого применения оружия (не обязательно ядерного).

 

Реализация функции деэскалации боевых действий, строго говоря, предполагает не только угрозу, но и реальное боевое применение ядерного оружия. Это обстоятельство является одним из камней преткновения в дискуссиях о дальнейшей судьбе ЯО. Наиболее непримиримы противники любых разговоров о боевом применении ядерного оружия, которые, как правило, исходят из гуманных соображений. Однако эта позиция, равно как и распространенный, но несостоятельный тезис о неизбежности развития любого применения ЯО в глобальную ядерную катастрофу, является примером эмоционального отказа от анализа. Необходимо быть последовательными и четко представлять, на какие свойства ядерного оружия мы рассчитываем, приписывая ему определенные функции как военно-политическому и военно-стратегическому инструменту государства. В связи с этим целесообразно исходить из следующих положений:

 

* нельзя исключать возможность возникновения ситуаций, когда определенный уровень реального боевого применения ЯО окажется наименее плохим выходом из числа доступных в сложившемся положении;

 

* наличие именно такого оружия, которое мы в крайнем случае готовы применить реально, как раз и является основным сдерживающим фактором, который исключит реальные ядерные боевые действия;

 

* сдержать (устрашить) можно только тем оружием, характеристики которого адекватны масштабу и характеру конфликта.

 

Формулируя эти положения, мы фактически возвращаемся к фундаментальному вопросу о сдерживающем мотиве или, более общо, о механизме реализации сдерживания с помощью ядерного оружия неконтролируемого развития конфликта. Указанный мотив уже назывался ( это ненулевые оценки вероятности реального боевого применения ядерного оружия в конкретном конфликте, вынуждающие противника считаться с наличием у нас этого средства силового воздействия, а не сводить возможное его применение к блефу (нереализуемой угрозе). Второе из сформулированных выше положений направлено, в частности, на поддержание этого мотива.

 

В качестве второго элемента цепочки механизма реализации сдерживания после возникновения ненулевых оценок может рассматриваться концепция порога сдерживания войны. Основу ее составляет тезис об обязательности соотнесения целей, которые ставит перед собой сторона, развязывающая войну, и затрат на достижение этих целей. Предполагается "разумность" и информированность агрессора: зная о военном потенциале жертвы агрессии, агрессор не начнет боевых действий, если его ожидаемые потери превысят предполагаемую выгоду в случае достижения целей войны. Так, если использование оборонительного ядерного оружия приведет к резкому увеличению боевых возможностей системы противовоздушной обороны, то этот фактор повысит порог сдерживания агрессора, а именно: для достижения своих целей агрессору необходимо наращивать применение наступательных вооружений, что по экономическим или военно-политическим соображениям может явиться препятствием к принятию им решения о начале боевых действий.

 

Полученные выводы далеко не исчерпывают всех возможностей ретроспективного исследования свойств ядерного оружия как одного из факторов, влияющих на ход мировых процессов. С учетом же особенностей ядерного оружия следует признать, что такие исследования являются очень важным источником объективной информации о его свойствах.

 

1 Термин "применение" без сочетания с термином "боевое" в данной работе понимается в расширительном смысле - как угроза или как реальное боевое применение оружия.

 

2 Перевод ядерных сил в готовность №3 без открытого объявления этой акции, но с явным расчетом на то, что советские разведывательные службы немедленно установят этот факт.

 

3 Неверной оценкой противника. Особенно это характерно для Берлинского кризиса, когда одним из непосредственных побудительных мотивов действий Н. С. Хрущева явилась неверная оценка им Д. Ф. Кеннеди как человека неопытного и мягкого.

 



Полезные сайты:

Предсказания будущего. Astrosearch.ru
Всё о кино. 100фильмов.ру
Всё о моде ModaFashionShow.ru
Все горячие новости дня Allhotnews.ru
Всe о Москве MoscowMSK.ru

Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
Search Results from «Озон» Политика
2014 Copyright © PoliticWar.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования