Новости проекта «Исторические Материалы»
Столыпин, метки

Thu, 05 Jul 2012 21:19:30 +0000
Из речи председателя Совета министров П. А. Столыпина на заседании Государственной думы 13 мая 1906 г.

... Полагая в основу своей деятельности соблюдение строгой законности и обсудив в связи с этим началом высказанные Государственной Думой соображения, правительство выражает прежде всего готовность оказать полное содействие разработке тех вопросов, возбужденных Государственной Думой, которые не выходят из пределов предоставленного ей законодательного почина.

Такое содействие, вполне отвечающее обязанности правительства разъяснять Государственной Думе свои взгляды по существу этих вопросов и отстаивать свои предположения по каждому из них, оно окажет и в вопросе об изменении избирательного права, хотя со своей стороны и не считает этого вопроса подлежащим немедленному обсуждению, так как Государственная Дума только еще приступает к своей законодательной деятельности, а потому и не успела выяснить ее потребность в изменении способа ее составления.

С особливым вниманием относится Совет Министров к возбужденным Государственной Думой вопросам о незамедлительном удовлетворении насущных нужд сельского населения и издания закона, утверждающего равноправие крестьян с лицами прочих сословий, об удовлетворении нужд рабочего класса, о выработке закона о всеобщем начальном образовании, об изыскании возможных способов к вящему привлечению к тягостям налогов более состоятельных слоев населения и о преобразовании местного управления и самоуправления, с принятием в соображение особенностей окраин.

Не меньшее значение придает Совет Министров и отмеченному Государственной Думою вопросу об издании нового закона, обеспечивающего неприкосновенность личности, свободу совести, слова и печати, собраний и союзов, вместо действующих ныне временных правил, замена коих правилами постоянными, выработанными во вновь установленном законодательном порядке, предусмотрена была при самом их издании.

При этом Совет министров почитает, однако, необходимым оговорить, что при выполнении этой законодательной работы необходимо вооружить административную власть действительными способами к тому, чтобы и при действии законов, рассчитанных на мирное течение государственной жизни, правительство могло предотвращать злоупотребления дарованными свободами и противодействовать посягательствам, угрожающим обществу и государству.

Относительно разрешения земельного крестьянского вопроса путем указанного Государственною Думою обращение на этот предмет земель удельных, кабинетских, монастырских, церковных и принудительного отчуждения земель частновладельческих, к которым принадлежат и земли крестьян-собственников, приобревших их покупкою, Совет министров считает своею обязанностью заявить, его разрешение этого вопроса на предложенных Государственною Думою основаниях безусловно недопустимо. Государственная власть не может признавать права собственности на земли за одними и в то же время отнимать это право у других... Начало неотъемлемости и неприкосновенности собственности является, во всем мире и на всех ступенях развития гражданской жизни, краеугольным камнем народного благосостояния и общественного развития, коренным устоем государственного бытия, без коего немыслимо и самое существование государства. Не вызывается предложенная мера и существом дела. При обширных и далеко не исчерпанных средствах, находящихся в распоряжении государства, и при широком применении всех законных к тому способов, земельный вопрос, несомненно, может быть успешно разрешен без разложения самого основания нашей государственности и подтачивания жизненных сил нашего отечества...

Сила русского государства зиждется прежде всего на силе его земледельческого населения. Благосостояние нашего отечества недостижимо, пока не обеспечены необходимые условия успеха и процветания земледельческого труда, который составляет основу всей нашей экономической жизни Почитая поэтому крестьянский вопрос — ввиду его всеобъемлющего государственного значения — наиболее важным из подлежащих ныне разрешению, Совет министров признает, что в соответствии с этой важностью требуется и особая заботливость и осторожность в изыскании путей и способов для его разрешения. Осторожность в этом деле необходима и во избежание резких потрясений исторически своеообразно сложившегося крестьянского быта. Однако, по мнению Совета, последовавшее преобразование нашего государственного строя, с предоставлением выборным от крестьянского населения участия ь законодательной деятельности, предопределяет главные основания предстоящей крестьянской реформы. При этих условиях сословная обособленность крестьян должна уступить место объединению их с другими сословиями в отношении гражданского правопорядка, управления и суда. Должны также отпасть все те ограничения права собственности на надельные земли, которые были установлены для обеспечения исправного погашения выкупного долга.

Уравнение крестьян в их гражданских и политических правах с прочими сословиями отнюдь не должно лишить государственную власть права и обязанности выказывать особую заботливость к нуждам земледельческого крестьянства. Мероприятия в этой области должны быть направлены как к улучшению условий крестьянского землепользования в его существующих границах, так и к увеличению площади землевладения малоземельной части населения за счет свободных казенных земель и приобретением частновладельческих земель при содействии Крестьянского поземельного банка.

Предстоящее в сем отношении для государства поле деятельности обширно и плодотворно. Подъем сельскохозяйственного промысла, находящегося ныне на весьма низкой ступени развития, увеличит размеры производства страны и тем возвысит уровень общего благосостояния. Громадные пространства пригонной для обработки земли ныне пустуют в азиатских владениях империи. Развитие переселенческого дела составит ввиду этого одну из первейших забот Совета министров...

Государственная дума: Стенографические отчеты: Созыв 1: Сессия 1.— Т. 1,— С. 321-323


Столыпин П. А. (1862—1911) —государственный деятель царской России, с 1906 г. министр внутренних дел и председатель Совета министров.

Государство: 
Датировка: 
1906.05.13
Период: 
1905-1907
Метки: 
Источник: 
Хрестоматия по истории СССР. 1861 —1917 — М.: Просвещение, 1990. С. 321-323

Sun, 29 Jan 2012 20:42:40 +0000
Всеподданнейший доклад председателя Совета министров (об избирательной системе 1905-1906 г.)

Всеподданнейший доклад председателя Совета министров

Ранее 15 июля 1906 г.

При оценке действующего порядка выборов в Государственную думу, установленного законами 6-го августа и 11-го декабря 1905 года, необходимо иметь в виду, что порядок этот не представляет собою стройного целого, а в значительной мере является компромиссом двух противоположных взглядов на цели и задачи народного представительства. Первоначально предполагалось привлечь к участию в законодательстве только наиболее состоятельные, экономически господствующие классы населения, поэтому выборы были обоснованы на системе высоких имущественных цензов и на распределении избирателей по классам, соответственно роду владеемого имущества; впоследствии же возникло стремление возможно более расширить участие общества в выборах, без нарушения классовой раздельности выборов, но хотя бы полным почти отказом от имущественного ценза; помимо сего порядок выборов в Государственную думу первоначально рассчитан был на представительство интересов отдельных классов населения в учреждении законосовещательном, а впоследствии применен к образованию учреждения законодательного, в котором находят свое выражение не только интересы, но также и воля населения. Эта двойственность начал, положенных в основание системы выборов, породила в конечном выводе целый ряд весьма значительных ее недостатков.
К числу наиболее существенных недостатков относится прежде всего объединение каждой губернии и области в один избирательный округ. В губернском избирательном собрании собираются для избрания членов Государственной думы выборщики от населения, проживающего на площади земли, нередко превышающей размерами любое из западноевропейских государств; и если входящие в состав этого собрания выборщики из землевладельцев-дворян более или менее знакомы друг с другом, как члены одного и того же сословного общества, то выборщики-крестьяне — а они составляют во всех губернских избирательных собраниях большинство — не знают ни друг друга, ни выборщиков от остальных классов населения, за исключением разве тех, которые принадлежат к одному и тому же уезду. Такое положение вещей исключает, конечно, возможность правильной оценки со стороны большинства выборщиков личных качеств избираемого в члены Государственной думы, откуда возникает случайность в ходе выборов и открывается широкое поле влиянию пропаганды и всякого рода посулов со стороны представителей политических партий. Помимо сего сосредоточение выборов на окончательной их ступени в губернских городах способствует, в частности, и усилению влияния на личный состав выборщиков крайних политических партий, так как во всех крупных городах партии эти имеют если не прочную организацию, то, во всяком случае, большое число сторонников, которые немедленно окружают выборщиков и настраивают их в желательном направлении. (С. 79-80)

Совместное производство выборов от всей губернии усиливает и неблагоприятные последствия усвоенного законом начала выборов по абсолютному большинству голосов. Партия, которой удалось, быть может и случайно, провести или склонить на свою сторону более половины выборщиков губернского избирательного собрания, обеспечивает себе избрание всего числа членов Государственной думы, положенного на губернию. Меньшинство же выборщиков, даже если оно представляет собою население нескольких уездов или целый обширный класс населения всей губернии, лишается при этом всякой возможности провести в Думу хотя бы одного своего представителя.

Помимо сего величина избирательного округа, как свидетельствует о том опыт политических выборов в Западной Европе, имеет вообще весьма существенное влияние на характер представительства. Чем меньше округ, тем более возможности пройти на выборах лицам, имеющим экономическое влияние на окружающее население: крупным землевладельцам, фабрикантам и т. под. — т. е. элементам по преимуществу консервативным. В небольших округах выборы имеют личный, а не партийный характер, и местные влияния в этом случае получают большее значение, нежели общие политические идеи. Наоборот, чем обширнее избирательный округ и чем более в нем избирается депутатов, тем более проявляется на выборах действие политических партий, тем менее сознательно производятся выборы в смысле оценки личных достоинств избираемого, так как избирателям приходится в этом случае подавать голос за лиц, им совсем или почти незнакомым, и потому руководствоваться наслышкой и рекламой, создаваемой но круг имени кандидатов. (С. 80-81)

С другой стороны, весьма крупным недостатком действующей избирательной системы — как системы классовой — является особое положение, предоставленное в ней крестьянству. Стремление облегчить доступ в Государственную думу представителям крестьянства, основанное на ошибочном представлении о крестьянах как наиболее надежном оплоте существующего политического строя, имело следствием установление для них двойного избирательного права; крестьяне, владеющие надельной землей, участвуют чрез уполномоченных в составе особых крестьянских избирательных съездов, и те же крестьяне, если они владеют также и собственной землей, участвуют в съездах уездных землевладельцев совместно с землевладельцами из дворян и лиц иных состояний, тогда как эти последние имеют только по одному голосу. Наконец, установленная законом 6-го августа 1905 года система выборов оказалась крайне невыгодной для интересов русского населения на окраинах Империи. Разделение избирателей па классы при существующем распределении цензов привело к тому, что представителями некоторых губерний были избраны попики и евреи в числе, совершенно не соответствующем численному отношению их к общей массе местного русского населения. Эти недостатки закона 6-го августа 1905 года были в значительной степени усилены еще постановлениями дополнительного закона 11 декабря того же года.

Закон 11 декабря 1905 года, сохраняя раздельность общественных классов при выборах, равно как распределение между этими классами выборщиков, основанное на соотношении совокупности имуществ, ими представленных, ввел в состав съезда землевладельцев крестьян, владеющих землей в самом хотя бы ничтожном размере, а к съездам городских избирателей причислил всех лиц, проживающих вне городов и получающих какое-либо содержание по службе государственной или общественной или на железных дорогах. В результате такой меры самый смысл, положенный в основание деления избирателей на классы, исчез. В съездах землевладельцев уполномоченные от мелких собственников-крестьян численностью своею подавили крупных землевладельцев, преимущественно дворян. Точно так же и съезды городских избирателей переполнились огромным количеством внегородских избирателей, особенно железнодорожных служащих, которые, не имея связи с коренным городским торгово-промышленным населением, избирали нередко в выборщики лиц, ничего общего не имеющих с прямыми интересами этого населения. (С. 81-82)

Таким образом, отдельные классы населения в конце концов сильно перемешались между собою в избирательной системе. Между тем распределение общего числа выборщиков между отдельными разрядами избирателей, произведенное по закону 6-го августа 1905 года в соответствии с общей массой облагаемого налогами и сборами имущества, состоящего за каждым из этих разрядов, осталось неизменным. Согласно же этому распределению, на долю съездов городских избирателей приходилось в 51 губернии Европейской России около 23% всех выборщиков, входящих в состав губернских избирательных собраний, тогда как население городов составляет всего около 12 с небольшим процентов общего числа жителей Империи, иначе говоря, городское население в деле влияния на исход выборов получило двойную силу по сравнению с населением внегородским. Новый закон, включая в состав съездов городских избирателей наиболее беспокойный элемент из состава населения уезда - врачей, фельдшеров, учителей, разных земских и железнодорожных служащих - тем самым распространил на этих лиц все те преимущества в степени влияния на исход выборов, которые оказывались на стороне городов, и этими преимуществами всецело воспользовались представители наиболее беспокойной части общества. Избегая начала всеобщей подачи голосов и стремясь в то же время удовлетворить пожелания наиболее крикливых разрядов населения, закон 11 декабря 1905 года сделал своего рода вытяжку из общества наиболее недовольных разрядов лиц и ими разводнил консервативный сравнительно состав избирателей, допущенных к участию в выборах по первоначальному закону 6-го августа 1905 года; в стороне же от выборов остались, в сущности, едва ли не наиболее спокойные разряды населения: рабочие на мелких фабриках, не захваченных еще революционным движением, многочисленный в городах класс мастеровых, ремесленников, чернорабочих и т. под., а вне городов — зависимые члены крестьянских и вообще землевладельческих семейств, т. е. лица, которые, во всяком случае, не могут быть причисляемы к революционно настроенным классам.

Все эти недостатки избирательного закона, наряду с общими причинами, к числу которых относятся прекрасная организация левых партий, обилие в их распоряжении денежных средств, ловкость, с которою они успели воспользоваться всеми видами неудовольствия против правительства, накопившимися в нашем обществе, а также и полное равнодушие к выборам, проявленное консервативными слоями общества, оказали несомненное влияние на исход выборов, обеспечив крайним партиям полную почти победу и почти всесильное господство в Государственной думе. (С. 82-83)

Обращаясь к вопросу, какие меры могли бы быть приняты к исправлению этих недостатков при производстве новых выборов и Думу, необходимо иметь в виду, что на меры, направленные к видоизменению избирательных порядков, не следует вообще возлагать в этом случае сколько-нибудь преувеличенных ожиданий. Главным условием, определяющим собою исход выборов, является не избирательный закон в той или иной его форме, а настроение и взгляды тех частей населения, которые имеют участие в выборах, и степень энергии, проявляемой в этом деле общественными силами. Решающее влияние в этом деле имели посему и будут иметь особенности современного положения России. Возникшее за последние годы политическое движение совпало во времени с пробуждением в низших слоях населения борьбы классовых интересов отчасти сознательной, отчасти бессознательной. Оба пи момента, которые в государствах Западной Европы отделялись один от другого более или менее значительным промежутком времени, слились у нас в одно целое и наложили совершенно особый отпечаток на все общественное движение. Те формы политической жизни, обнимаемые понятием конституционного строя, которые для состоятельных и просвещенных классов являются конечной целью их стремлений, как условие свободного развития чинности, для низших, подавляющих своею численностью, слоев, и которых просыпается классовая экономическая борьба, составляют лишь орудие для достижения политического господства, а затем и социального переустройства. Большинство избирателей склоняется поэтому к подаче голоса за тех, прежде всего, кто обещает им улучшение их материального быта. Фабричный рабочий и у нас, как и везде, подает голос преимущественно за представителей социалистических партий; малоземельный крестьянин, с коль бы он ни был консервативен в своих политических воззрениях, неизбежно склоняется к подаче голоса за того, кто обещает добыть земли», и легко мирится с какими угодно крайностями политических воззрений такого лица; мало того, как указал уже опыт, крестьянин под действием этой причины легко расстается с привычным ему политическим мировоззрением и быстро усваивает сознание необходимости добыть и «воли», т. е. власти политического влияния, которые обеспечат ему получение земли. Эти социальные вожделения, переплетаясь с политическими, всегда будут давить на исход выборов, какова бы ни была их форма, раз только в выборах — как это имеет место у нас — допускаете широкое участие необеспеченных классов населения. (С. 83-84)

Необходимо также иметь в виду, что в этом отношении Россия стоит в совершенно иных условиях, чем Западная Европа, облегчающих проявление социальных запросов и вытекающих отсюда политических последствий. У нас нет прочно сложившегося мелкого землевладения, которое является на Западе опорой общественности и имущественного консерватизма; крестьянство в большинстве не знает еще частной собственности на землю и, освоившись в условиях своего быта с переделом общинной земли, весьма восприимчиво к мысли о распространении этого начала и на частное землевладение. Нет у нас и тех консервативных общественных сил, которые имеют такое значение в Западной Европе и оказывают там свое могучее влияние на выборы. Духовенство наше не имеет того влияния на массы, которое, например, в католических частях Германии, сковывает в одну тесную политическую партию самые разнородные по экономическим интересам разряды населения: и крестьян, и рабочих, и крупных землевладельцев, и представителей промышленности; у нас нет ни прочной и влиятельной на местах аристократии, как в Англии, ни многочисленной, зажиточной буржуазии, столь упорно отстаивающей свои имущественные интересы во Франции и Германии. При таких данных в России открывается широкий простор проявлению социальных стремлений, не встречающих того отпора, какой дает им прочно сложившийся общественный строй Запада, и не без основания представители международного социализма рассматривают иногда Россию как страну, совмещающую наиболее благоприятные условия для проведения в умы и жизнь их учений. Со всеми этими обстоятельствами необходимо считаться в первую очередь, раз к участию в выборах допущены, как это сделано законом 11 декабря 1905 года, массы наименее обеспеченного крестьянства и совершенно необеспеченного рабочего населения. Как бы ни были устойчивы в этих массах исторические инстинкты, они не могут не отступать на задний план перед давлением ежедневной нужды и чувством зависти к довольству имущих классов, которое вспыхивает везде, где в низшие слои населения начинает проникать политическая и общественная мысль,  двигающая народ с привычного ему бессознательного миросозерцания. Поэтому необходимо иметь в виду, что то или иное и вменение избирательных порядков, если оно не соединяется с сокращением круга избирателей, не может само по себе существенно влиять на результаты выборов, а способно лишь внести более или менее значительные поправки в численное распределение членов Государственной думы между отдельными партиями. (С. 84-85)

Общие условия, влияющие на выборы и лежащие вне действия избирательного закона, могут быть ослаблены только путем принятия особых мер общего свойства, которые должны заключаться, с одной стороны, в возможно скорейшем осуществлении необходимых общественных и экономических преобразований, а с другой [—] в энергическом правительственном давлении на ход выборов, не выходящем, конечно, из границ дозволенного законом. Правительству следует отрешиться от того безразличия, с которым оно относилось до сих пор к ходу выборов, и на будущее время самому выступать на них стороною. Необходимо всеми средствами поддерживать умеренную столичную и местную печать, не останавливаясь в этом отношении ни перед какими затратами. Необходимо заранее наметить на местах тех кандидатов и члены Государственной думы из числа умеренных партий или беспартийных, которые представлялись бы наиболее желательными с точки зрения правительства, и кандидатов этих поддерживать на выборах всеми не противными закону способами, снабдив их, равно как приверженные правительству и вообще умеренные партии и средствами для избирательной борьбы. Необходимо разъяснить всеми способами всем зависимым от правительства лицам обязанность их поддержать в этом деле правительство и отношение свое к этим лицам определять в соответствии, между прочим, и со степенью поддержки, которую они окажут при выборах; не может быть терпимо, как это было доселе, чтобы состоящие на правительственной службе лица вступали в ряды враждебных правительству партий, а тем более ставили от этих партийную кандидатуру в члены Государственной думы. Необходимо «одержать, в противовес партийным, правительственных агитаторов, которые выступали бы на всякого рода общественных собраниях, разъясняя всю несбыточность и совершенную непосильность для государства тех имущественных обещаний, которые щедрою рукою расточаются сторонниками крайних партий. Необходимо при этом не скупиться на поощрение всех тех лиц, которые оказываются при выборах полезными правительству, но следует наблюдать и самое осторожное отношение в деле устранения выборов неудобных правительству кандидатов; в этом случае не может быть допускаемо никаких мер насилия и полицейских стеснений, ибо опыт минувших выборов в достаточной мере доказал, что во многих случаях избрание в члены Государственной думы данного лица обусловливалось в немалой мере стремлением выразить протест стеснительным мерам, которые принимались в отношении этого лица и не имели в глазах населения законного оправдания (например, Гредескул в Харькове, Ушаков - в Томске и т. под.). – С. 85-86

Этого рода правительственная агитация, правильно поставленная и умело проведенная, при условии поддержки ее значительными денежными средствами, может, по всей вероятности, более или менее значительно изменить состав новой Государственной думы по сравнению с составом нынешним; во всяком случае она является единственным достаточно пригодным к тому средством. Если подобные меры не будут приняты на ближайших выборах, то какова бы ни была их форма и порядок, победа все равно останется за крайними партиями, как более настойчивыми в проведении своих целей и мало разборчивыми в средствах.

Из сказанного не следует, конечно, что нужно отказаться от изменения тем или иным путем избирательных порядков. Наоборот, всякое условие, хотя сколько-нибудь облегчающее благоприятный исход выборов, должно быть предметом внимания правительства, а потому и все, что можно в этом отношении достигнуть [с] помощью системы выборов, должно быть сделано непременно.

Меры, которые могли бы быть приняты в этом отношении без изменения в чем-либо избирательного закона, сводились бы к следующему:

1) надлежало бы сократить по возможности число отдельных избирательных съездов, образуемых по местностям уезда для производства выборов уполномоченных от мелких землевладельцев. Образование в каждом уезде вместо одного такого съезда — нескольких допускается законом в видах удобства мелких владельцев, так как, сокращая расстояние до места выборов, облегчит им явку на выборы. Применение этой меры возложено на уездные по делам о выборах комиссии и стоит в известной зависимости и от министра внутренних дел. Сокращение числа таких съездов, доходивших в отдельных уездах до тридцати и более, имело бы следствием уменьшение числа крестьян-уполномоченных от этих съездов, входящих в состав избирательных съездов уездных землевладельцев, и потому сильно повысило бы влияние на исход выборов на этих съездах представителей крупного землевладения, которыми являются по преимуществу дворяне; обстоятельство же это не могло бы, конечно, не отразиться в благоприятном для консервативных элементов смысле и на составе выборщиков губернских избирательных собраний, а, следовательно, и на составе членов Государственной думы. Подобная мера вызвала бы, несомненно, весьма большие нарекания, но сгладила бы до известной степени один из недостатков действующей системы выборов, который привел к избранию в члены Государственной думы малограмотных крестьян, совершенно неспособных понимать сколько-нибудь сложных вопросов государственной жизни, или представителей таких партий, которые во главу своей программы ставили отчуждение в пользу крестьян частновладельческих земель за уменьшенную плату или даже и просто даром. (С. 86-87)

2) надлежало бы изменить изданную в административном порядке инструкцию о подробностях производства выборов в смысле: а) запрещения подачи при выборах механически воспроизведенных (путем печатания, литографирования и проч.) избирательных записок и б) установления такого правила, при котором в помещениях, где производятся выборы, имелись бы особые присяжные писцы к услугам неграмотных избирателей, желающих составить избирательную записку; затем надлежало бы установить в порядке инструкции и правила, которые исключали бы возможность проникновения в помещения избирательных комиссий агитаторов, навязывающих избирателям готовые записки с именами поддерживаемых ими кандидатов в члены Думы. Установление таких порядков сократило бы до известной степени партийное влияние на исход выборов, затрудняя представителям партий возможность вербовать бессознательных сторонников путем раздачи готовых печатных записок, как это делалось в весьма широкой мере на минувших выборах представителями крайних партий, и облегчая в то же время неграмотным избирателям возможность составить избирательную записку с полною свободою без постороннего влияния.

Более благоприятные результаты могло бы по-видимому дать коренное изменение всей избирательной системы путем издания нового избирательного закона. Издание его требует, однако, согласия Думы и Государственного совета и не может последовать в порядке временных указов, издаваемых в промежуток между сессиями Государственного совета и Думы. (С. 87-88)

Самых существенных последствий можно было бы ожидать в этом отношении от сокращения круга лиц, призываемых к участию в выборах, так как этим путем устранились бы те разряды населения, которые, не будучи достаточно подготовлены к участию в государственных делах, проявляют особую склонность к крайним требованиям, несовместимым с интересами общегосударственными. Мера эта, однако, едва ли осуществима, так как отнятие дарованных уже политических прав вызвало бы, несомненно, большие волнения и повсеместную смуту, результаты которой отразились бы слишком неблагоприятно не только на ходе выборов, но и на всем течении общественной жизни.

Следующей по значению мерой являлось бы перенесение выборов членов Думы из губернских городов на места в уезды, иначе говоря, разделение каждой губернии на столько избирательных округов, сколько положено на губернию членов Государственной думы. Число последних можно было бы в этом случае без вреда для дела даже и несколько увеличить, положив на каждый уезд по одному члену Думы, с допущением лишь в некоторых случаях соединения в один избирательный округ двух или более уездов, так как иначе губернии Царства Польского, имеющие маленькие уезды, оказались бы в привилегированном положении, получив относительно гораздо более членов Думы, нежели другие местности Империи. Подобная мера — приближение выборов к избирателям — открыла бы без сомнения возможность более сознательного избрания населением своих представителей и обеспечивала бы большую вероятность избрания лиц, пользующихся местным влиянием силою своего общественного или материально обеспеченного положения. Можно думать также, что этим путем устранены были бы в большинстве случаев от избрания лица, не имеющие определенной связи с местностью и преследующие цели отвлеченные и партийные.

При такой постановке дела возникал бы неизбежно вопрос, представляется ли необходимым или даже возможным сохранение в пределах избирательного округа, приравниваемого к уезду, того разделения избирателей на классы, которое установлено законом 6-го августа 1905 года, равно как и имущественного ценза, положенного в основание выборов. Соображения, приведенные выше по поводу действующего избирательного закона, исключают по-видимому возможность сохранения этого порядка, весь смысл которого утрачен смешением в одной курии — съезде уездных землевладельцев — представителей крестьянского и некрестьянского частного землевладения. Сохранение этого порядка было бы уже потому бесцельно, что выборщики от крестьянской курии все равно повсеместно будут превышать численностью выборщиков от остальных разрядов населения, разрешая исход выборов в пользу того, за кого подадут голос крестьяне. Помимо этого, вне участия в выборах остались ныне лишь такие, по преимуществу неорганизованные, слои населения, участие которых в выборах не могло бы отразиться на составе Государственной думы в неблагоприятную для правительства сторону. Возможно даже, что и некоторых случаях участие их привело бы к благоприятным результатам. Между тем такое расширение избирательных прав, отвечая общим пожеланиям утвердить Государственную думу на всенародном избрании, встречено было бы и общим сочувствием населения. Посему казалось бы, что начало участия в выборах всех русских подданных мужского пола, достигших совершеннолетия и не опороченных по суду, должно быть положено в основание нового закона о выборах, если такой будет издан. (С. 88-89)

Обращаясь засим к порядку производства общих выборов, следует заметить, что в крупных городах они могли бы производиться и на основании прямой подачи голосов, так как городское население более или менее к тому подготовлено. Этот способ подачи голосов может считаться здесь даже предпочтительным, так как условия городской жизни далеко не обеспечивают близкого знакомства между собою лиц, проживающих в одном и том же околотке, подобно тому, как это имеет место в условиях сельской жизни, и потому делают затруднительным избрание каждым более или менее значительного числа выборщиков, неизбежное при двустепенных выборах. Наоборот, вне городов, в сельских местностях, система двустепенных выборов обеспечивала бы, по-видимому, большую доступность их для населения, так как избрание путем прямой подачи голосов было бы затруднительно при отсутствии в уезде лиц, пользующихся достаточно широкою известностью среди крестьянского населения; голоса крестьянского населения разбивались бы в этом случае между несколькими кандидатами и выборы или совсем бы не удавались или, если бы было принято начало избрания по относительному большинству голосов, исход выборов решали бы голоса, поданные в фабричных центрах и тех городских поселениях, которые вошли в состав сельских округов, гак как в этого рода поселениях и в городах возможно ожидать большей сплоченности избирателей, а, следовательно, и единообразия голосований. Помимо сего, прямые выборы способствовали бы развитию в сельских местностях напряженной агитации со стороны крайних партий, которая неизбежно велась бы на почве вопроса о переделе земель и могла бы породить всякого рода волнения и беспорядки. (С. 89-90)

Таковы теоретические преимущества коренного изменения избирательного закона в указанном выше смысле. Не следует, однако, упускать из виду, что производство выборов по уездам, при огромном преобладании крестьянского населения, охваченного пока одним лишь стремлением - увеличить сколько возможно свои владения — могло бы привести к тому, что в члены Государственной думы при нынешнем настроении крестьянского населения прошли бы исключительно крестьяне. Обстоятельство это сделало бы Думу окончательно неспособною к работе за невозможностью, по недостатку у членов ее образования и знаний, разобраться в предлежащих ей делах; подобный состав Думы подпал бы всецело влиянию социальных агитаторов, которые увлекли бы его куда угодно обещанием земли и всякого рода податных льгот.

Объединяя все сказанное, следует заключить, что при всех несовершенствах действующей системы выборов и коренное ее изменение в намеченном выше направлении в настоящую минуту не могло бы дать, со сколько-нибудь значительной вероятностью, результатов, ради которых стоило бы изменить самую систему выборов.

Пока не разрешится в возможно широких пределах аграрный вопрос и обещание «добыть земли» сохранит свое влияние на умы сельского населения, дотоле вопрос этот не перестанет всею своею силою давить на исход выборов. Посему казалось бы предпочтительным в случае необходимости произвести новые выборы до истечения пятилетнего срока полномочий нынешних членов Государственной думы остаться при действующем избирательном законе, применив самым решительным образом перечисленные выше общие меры непосредственного воздействия на ход выборов и согласование их с правильным развитием государственной жизни.

[Помета на полях:] Рассмотрено Его Величеством 15 июля 1906 г.

С.-Петербург. Председатель Совета министров Столыпин

 

Тип документа: 
Государство: 
Датировка: 
1906.07.15
Период: 
1905-1906
Метки: 
Источник: 
П.А. Столыпин. Грани таланта политика. М., 2006. С. 79-90.
Архив: 
ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 912. Л. 11-25об. Машинопись. Копия. (С. 90)


Террористические акты в Санкт-Петербурге и деятельность петербургских военно-полевых судов в годы министерства П.А. Столыпина

В статье рассматривается деятельность военно-полевых судов в Санкт-Петербурге, действовавших осенью 1906 г. и размещавшихся в помещениях тюрьмы Трубецкого бастиона в Санкт-Петербургской крепости. Эти суды учреждались для рассмотрения наиболее тяжких преступлений и террористических актов после неудачного покушения на П.А. Столыпина в августе 1906 г.


Первая российская революция, начавшаяся в январе 1905 г., сильно изменила ситуацию в обществе, и к числу таких изменений относится усиление террористических актов, а также и ужесточение борьбы с ними. Особенность ситуации в Санкт-Петербурге — столице Российской империи — состояла в том, что здесь жертвами покушений становились зачастую министры и другие высокопоставленные чиновники. Отметим, что такие акты совершались и до начала революции. В частности, в апреле 1902 г. членом боевой организации социалистов-революционеров С.В. Балмашевым был убит министр внутренних дел Д.С. Сипягин, в июле 1904 г. — министр внутренних дел В.К. Плеве (покушение совершил член той же самой группы Е.С. Созонов). Покушения совершались и в других городах России.  В период революции жертвами террора становились уже и не столь высокопоставленные лица.

В этих условиях в правительстве появилось мнение о необходимости усиления борьбы с террором, и одним из основных средств борьбы с революционным движением и, в частности, террором, было признано введение военно-полевых судов, куда стали передавать дела не только военных, но и гражданских лиц.

Следует отметить, что впервые вопрос об ужесточении наказаний и передачи гражданских лиц на театре боевых действий (в тот период еще шла война с Японией) и в местностях, объявленных на военном положении (таковыми в 1905 г. постепенно стали практически все губернии в России) под юрисдикцию военно-полевых судов был поднят С.Ю. Витте еще в 1905 г., однако в тот период и император Николай II, и Государственный совет выступали против этой меры. Более того, члены Государственного Совета в январе 1906 г. отмечали, что «не следует преувеличивать силы и размера революционного движения, особливо в тот момент, когда оно начинает затихать и перестает принимать формы открытых восстаний. Как ни тяжко переживаемое тяжелое время, но оно не успело охватить коренного населения в значительной его части: противоправительственная агитация ведется сравнительно малочисленною партиею и притом в местностях, где имеется для того благодатная почва… Там же, где такой почвы нет, а между тем этой партии удавалось вызвать временные вспышки мятежа, они были подавляемы при общем сочувствии всей благоразумной части населения…» [4, с. 185].

Но по мере разрастания революционного движения мнение о необходимости введении столь жесткой меры все же возобладало. Считается, что последней каплей стало покушение на министра внутренних дел и председателя Совета министров П.А. Столыпина 12 августа 1906 г. В тот день был произведен сильный взрыв на его даче, в результате которого погибло 30 человек (в т.ч. дочь П.А. Столыпина и сами террористы) и 32 человека были ранены. После этого взрыва Петр Аркадьевич и подписал указ о введении военно-полевых судов, который был утвержден императором.

Высочайше утвержденными 20 августа 1906 г. правилами предусматривалось, что

в местностях, объявленных на военном положении… главнокомандующему, командующему армиями, командующим войсками в военных округах и лицам, пользующимся равною с ними властью, предоставляется в тех случаях, когда учинение преступного деяния лицом, подсудным военному суду, является настолько очевидным, что нет надобности в его расследовании, предавать обвиняемым военно-полевому суду, с применением в подлежащих случаях наказания по законам военного времени. [5, л. 5].

Основным отличием таких судов являлось отсутствие на процессе как обвинителя (эти функции на себя брали судьи), так и защитника (обвиняемый должен был защищать себя сам), при этом допускались допросы свидетелей (чаще всего, ими становились чины полиции). Смягчение приговоров исключалось, так как их никто не утверждал, и они приводились в исполнение по приговору самого суда [5, л. 5].

Судьями назначались офицеры, причем наличие в составе суда офицеров военно-судебного ведомства исключалось. По мнению Н.Н. Веретенникова, это было связано с тем, что не всякий юрист был готов приговорить обвиняемого к смертной казни при такой упрощенной схеме судопроизводства [1, с. 117].

Кроме того, 12 октября 1906 г. Советом министров был издан циркуляр, в котором разъяснялось, что военно-полевым судам могут быть передаваемы… только лица, учинившие убийство, разбой, грабеж и нападение на часового или военный караул, а также вооруженное сопротивление властям и нападение на чинов войск и полиции и на всех вообще должностных лиц, и изобличенных в противозаконном изготовлении, приобретении, хранении, ношении взрывчатых веществ или снарядов» [1, с. 118]. То есть предполагалось, что военно-полевой суд рассматривает дела людей, арестованных на месте преступления или с поличным, что служило доказательством их вины.

Жесткость наказания к лицам, уличенным только в приготовлении и хранении взрывчатых веществ, была связана с тем, что большая часть членов Государственного совета придерживалась мнения, что в случае изготовления взрывчатых веществ (и хранения) обвиняемый сам должен доказывать отсутствие преступного намерения (при этом приводили в пример английский закон 10 апреля 1887 г., которым устанавливались такие нормы) [4, с. 192, 193].

Положение о военно-полевых судах действовало до 19 апреля 1907 г., после чего утратило юридическую силу. Дело в том, что оно, как уже отмечалось было введено императорским указом после того, как была распущена Государственная дума первого созыва. По закону указ должен был быть утвержден Государственной думой второго созыва (в течение двух месяцев после того, как она начала свою работу), но Совет министров, предвидя, что Дума не утвердит данный законопроект, не стала представлять его на утверждение.

На основании утвержденного императором положения в Петербургской губернии был разработан порядок передачи дел в военно-полевые суды. Приказом по войскам Гвардии и Петербургского округа устанавливалось, что:

«Распоряжения по преданию военно-полевому суду виновных ли гражданского ведомства исходят от Санкт-Петербургского градоначальника или губернатора по принадлежности. В случае признанной ими необходимости, военно-полевой суд обязан рассматривать дела и в других указанных ими местностях подлежащего района.

Распоряжения по преданию военно-полевому суду лиц военного ведомства исходят от военного начальства.

По делам смешанной подсудности, при совершении военнослужащими совместно с лицами гражданского ведомства, нарушения воинской дисциплины и обязанностей военно-полевой службы — все виновные передаются военно-полевому суду военным начальством.

Все распоряжения по учреждению и открытию военно-полевых судов, исполнению их приговоров, а равно и предание суду… исходят, в отношении местностей, перечисленных в п. 1, от помощника главнокомандующего генерал от инфантерии М.А. Газенкампфа, а в остальных местностях, перечисленных в п. 2–6, от начальников гарнизонов г. Царское Село, Петергофа, Гатчино, Нарвы и Ямбурга — по принадлежности.

Означенные в предыдущем пункте военные начальники в случае необходимости отвода для заседаний военно-полевого суда и размещения арестованных и свидетелей, помещений в зданиях или местностях, не находящихся в исключительном ведении военного начальства, указывают место заседания по предварительному соглашению с местными гражданскими властями, к содействию коих они обращаются и при исполнении приговоров, если к тому встретится надобность» [6, л. 2].

Кроме того, в приказе было предусмотрено, в каких городах должны рассматриваться дела о совершенных преступлениях:

Для рассмотрения дел, возникающих по городу Санкт-Петербургу и уездам: Санкт-Петербургскому, Шлиссельбургскому и Новоладожскому — в г. Санкт-Петербурге.

Для дел, возникающих по г. Царском селу и Павловску, а также Царскосельскому уезду, кроме города Гатчины, с прилегающими к нему селениями — в Царском селе.

Для дел, возникающих по г. Петергофу и по г. Ораниенбауму — в г. Петергофе.

Для дел, возникающих по г. Гатчино, с прилегающими к нему селениями, Лужскому уезду и южной части Гдовского уезда — в г. Гатчино.

Для дел, возникающих в г. Нарве с прилегающими к нему селениями, Ямбургского уезда и в северной части Гдовского уезда — в г. Нарве.

Для дел, возникающих в остальной части Ямбургского уезда — в г. Ямбурге...

В крепости и городе Кронштадте и местностях, подчиненных Кронштадтскому военному губернатору, все права и обязанности военного и гражданского начальства по учреждению военно-полевых судов, преданию суду и исполнению приговоров присвоены коменданту крепости Кронштадта на время осадного или военного положения, а затем в случае их прекращения — к военному губернатору г. Кронштадта [6, л. 2 и об.].

В столице местом для заседания военно-полевых судов была выбрана Санкт-Петербургская (Петропавловская) крепость, о чем временно командующий войсками округа М.А. Газенкампф 19 сентября сообщил коменданту:

Препровождая при сем секретный отзыв штаба округа от 18 сентября, уведомляю ваше превосходительство, что военно-полевой суд в городе Санкт-Петербурге будет заседать в Трубецком бастионе вверенной Вам крепости, как единственном месте, обеспечивающем безопасность заседания.

Приведение же смертных приговоров в исполнение будет производиться в местах по соглашению с Санкт-Петербургским губернатором.

Сообщая об изложенном для зависящих распоряжений, прошу уведомить какие еще меры желательно принять для безопасности заседания суда и помещения подсудимых [2, с. 95; 7, л. 1].

Как видно из приведенного документа, помещение тюрьмы Трубецкого бастиона, построенное в 1870–1872 гг., было признано единственным местом, обеспечивающим заседания суда. Скорее всего, это было связано с тем, что существовавший в крепости порядок, действительно, практически полностью исключал возможность проникновения посторонних лиц — в самой крепости, расположенной на острове, существовал пропускной режим, а для того, чтобы попасть в здание тюрьмы, требовался еще и отдельный пропуск. Кроме того, получалось «два рубежа» охраны — гарнизон крепости, а также охрана тюрьмы, что предохраняло от гипотетических попыток сообщников террористов освободить подсудимых (сами заседания проходили в помещении заведующего арестантскими помещениями).

Забегая вперед, отметим, что смертные приговоры приводились в исполнение сначала в Кронштадте, а затем в Лисьем носу [подробности об этом см.: 2, с. 93, 94].

Первым делом, которое довелось рассматривать военно-полевому суду в Санкт-Петербурге, стало дело Григория Петровича Соловьева 7 октября 1906 г. (во время суда выяснилось его настоящее имя — Василий Топориков). Причину, по которой он был предан суду, к сожалению, установить не удалось (в документе этого не указано). Председателем военно-полевого суда был назначен полковник лейб-гвардии Московского полка Бергау, членами — капитан Нецветаев, капитан Швецов, ротмистр Манвелов, капитан Горбунов. Он был приговорен к смертной казни [5, л. 1].

Заметим, что задержание людей с поддельными документами в тот период было довольно частым явлением, и при этом задержанные не торопились указывать свои настоящие фамилии. Поэтому нередки случаи, когда подследственный поступал в тюрьмы (Дом предварительного заключения или тюрьму Трубецкого бастиона) под вымышленной фамилией, а его настоящие данные устанавливались уже в ходе следствия. В ситуации, когда следствия, как такового, не было, этого устанавливать не удавалось, и отдельные революционеры отправлялись на казнь под вымышленными именами.

Следующим стало дело об  «ограблении казначея санкт-петербургской таможни». По описанию Л.И. Спиридовича, ситуация обстояла следующим образом: «14 октября 1906 года, в начале 12 часа дня, организация Соколова, вооруженная бомбами и браунингами, напала на углу Фонарного переулка и Екатерининского канала на карету, в которой помощник казначея петроградской портовой таможни Герман вез для сдачи в губернское казначейство и Государственный банк шестьсот слишком тысяч кредитными билетами, процентными бумагами и звонкою монетою. Нападавшие бросили несколько бомб под лошадей кареты и в сопровождавший ее конвой и в то время как главная часть отряда открыла стрельбу по конвою из револьверов, несколько человек похитили мешки с ценностями на сумму 398 772 рубля 24 копейки и уложили их на поджидавшего рысака.

Среди общей сумятицы и происходившей борьбы максималистов с преследовавшими их чинами полиции и прохожими, рысак, на котором сидела «дама под вуалью», умчал ее с деньгами на конспиративную квартиру княжны Мышецкой. Из числа нападавших несколько человек было убито; десять человек и в том числе главный руководитель нападения «Товарищ Сергей», были пойманы, преданы военно-полевому суду и семь человек из них по приговору суда подвергнуты смертной казни чрез повешение» [3, с. 292,293].

Как видно из описания, это было весьма серьезное нападение на казначея, перевозившего значительную сумму денег, причем при этом погибли несколько человек из охраны. Представшие перед судом «экспроприаторы» (именно так назывались такие акции в среде социалистов-революционеров) были задержаны в тот же день, и уже 16 числа предстали перед судом. 8 (а не 7, как пишет Л.И. Спиридович) человек — «Неизвестный, именуемый себя Сергеем», Ицка Рабинович, Евгений Эйхенбаум, Иван Мишин, Александр Кочетков (Розенберг), Никанор Исаев-Толмачев, Степан Голубев, Павел Дорофеев — были приговорены к смертной казни через повешение, и на следующий день были отправлены в Кронштадт. Вместе с ними был казнен и Василий Топориков (Соловьев). Еще трое (Никита Лебедев, Афанасий Михайлов, Николай Варешкин) остались в крепости до особого распоряжения — дело о них было послано к доследованию [5, л. 14, 20, 21].

Председателем военно-полевого суда в данном случае являлся полковник лейб-гвардии Измайловского полка Соколов, членами — капитан Нецветаев, капитан Триштатный, капитан Клодт. В дальнейшем судьи по каким-то причинам в документах не упоминаются, но можно предположить, что состав судей был таким же. Все дальнейшие дела поступали от санкт-петербургского градоначальника.

19 октября для рассмотрения поступившего от санкт-петербургского градоначальника дела о вооруженном нападении крестьянином Виленской губернии Юрием Францевым Роммелем был назначен военно-полевой суд, приговоривший подсудимого к смертной казни [5, л. 17].

На 4 ноября был назначен военно-полевой суд для рассмотрения поступившего от санкт-петербургского градоначальника дела о крестьянине Сергее Сметанникове, обвиняемом в вооруженном нападении, с целью ограбления, на ренсковый погреб купца Карташева. Приговор не указан, однако сохранилось предписание от 11 ноября о переводе его в Санкт-Петербургскую Пересыльную тюрьму. Это означает, что он был приговорен к каторжным работам [5, л. 19, 24].

11 ноября суд рассматривал дело о мещанине Тимофее Стольфоте, обвиняемом в принадлежности к боевой дружине Нарвского района и хранении пяти заряженных бомб. Он был приговорен к смертной казни и 12 ноября отправлен в Кронштадт [5, 22, 23].

17 ноября состоялось рассмотрение дела о преступном хранении снаряженных бомб, с целью произвести ряд террористических актов, Андрея Семгина, Якова Долгих (крестьяне), Отто Корхонена, Иоганна Лербек, Адама Икконена и Августа Икконена (неизвестного звания). Трое из них — Я. Долгих, А. Семгин, О. Корхонен — приговорены к смертной казни и на следующий день отправлены в Кронштадт [5, л. 25, 27].

1 декабря состоялось рассмотрение дела об именующем себя Чумбуридзе (он же Соколов, он же Шапошников), обвиняемого в ограблении казначея санкт-петербургской таможни 14 октября. Это и был руководитель группы, совершившей «экспроприацию» в середине октября. Задержан он был позднее, поэтому его дело рассматривалось отдельно. А приговор оказался таким же: «14 декабря Иван Соколов, именовавший себя Константином Чумбуридзе, выдан подполковнику Собещанскому для сопровождения в Лисий нос на казнь» [5, л. 28, 29].

3 декабря военно-полевым судом рассматривалось дело о покушении на убийство вице-адмирала Ф.В. Дубасова (руководившего подавлением московского восстания в декабре 1905 г.), произведенное мещанином Петром Воробьевым и крестьянином Василием Березиным (он же Зорин). Вице-адмирал остался жив, и даже обратился к императору с просьбой о помиловании преступников, однако они были приговорены к смертной казни и 4 декабря отправлены в Лисий нос [5, л. 31, 32].

28 декабря рассматривалось дело о неизвестном, обвиняемом в убийстве начальника главного военно-судного управления генерал-лейтенанта В.П. Павлова (одного из разработчиков правил о военно-полевых судах). Обвиняемый был приговорен к смертной казни, при этом его фамилия так и осталась неизвестной (видимо, он отказался назвать ее), поэтому в документах он указан «Неизвестным» [5, л. 33, 34].

Это заседание оказалось последним  в Санкт-Петербурге — уже в январе 1907 г. заключенных, в том числе Н. Терентьеву и Н. Климову, обвинявшихся в причастности к взрыву дачи П.А. Столыпина, — стали передавать под юрисдикцию военно-окружного суда [8]. Военно-окружные суды (они существовали и до революции 1905–1907 гг.) отличались, в первую очередь, тем, что судебному заседанию предшествовало «дознание» (следствие), а от обычных судов — тем, что гражданские лица передавались в юрисдикцию военного суда (приговоры, выносимые военно-окружными судами, тоже были суровыми).

Таким образом, военно-полевые суды в Санкт-Петербурге осенью 1906 г. рассмотрели 9 дел и приговорили к смертной казни 17 человек. Еще один обвиняемый был приговорен к каторжным работам, судьба троих осталась неизвестной, и еще три дела были отправлены на доследование. Суровость приговоров была обусловлена тем, что все дела, поступавшие в суд, были связаны с тяжкими преступлениями — террористическими актами против высокопоставленных чиновников, вооруженным нападением и похищением крупных денежных сумм и хранении взрывчатых веществ.

В то же время следует отметить, что жесткая политика правительства не остановила деятельность террористов, и покушения в Санкт-Петербурге продолжались и после отмены военно-полевых судов — в конце 1906 г. был убит санкт-петербургский градоначальник В.Ф. Лауниц, в 1908 г. готовилось покушение на великого князя Николая Николаевича и министра юстиции И.Г. Щегловитова. Известны и другие покушения и террористические акты, после которых задержанные передавались военно-окружному суду.


  1. Веретенников Н.Н. Военно-полевые суды и первая русская революция // Власть. 2010. № 1. С. 115–118.
  2. Гернет М.Н. История царской тюрьмы. Т. 4. М., 1962.
  3. Спиридович Л.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. Пг., 1916.
  4. Шебалов А. Вопрос о смертной казни за политические преступления накануне первой Думы (архивные материалы по истории 1905–06 гг.) // Каторга и ссылка. 1925. № 3. С. 169–197.
  5. Дело о военно-полевых судах, 1906 г. // Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1280. Оп. 9. Д. 33.
  6. Приказ по войскам Гвардии и Петербургского военного округа 18 сентября 1906 г. // Там же. Д. 34. Л. 2–8.
  7. Приказ временно командующего войсками Гвардии и Петербургского военного округа коменданту Санкт-Петербургской крепости А.В. Эллису 19 сентября 1906 г. // Там же. Л. 1.
  8. Распоряжение Департамента полиции коменданту Санкт-Петербургской крепости А.В. Эллису 15 января 1907 г. // Там же. Оп. 1. Д. 971. Л. 25.
Метки: 
Источник: 
История в подробностях. 2011. № 8. С. 36-42.

Просмотров: 88
Признание государством прав и свобод человека и гражданина — это подтверждение государством того, что права и свободы человека и гражданина имеют естественный характер и осуществляются человеком независимо от воли государства.
Search Results from «Озон» Отечественная история
 
Виктор Суворов Кузькина мать. Хроника великого десятилетия
Кузькина мать. Хроника великого десятилетия
Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия, поворотным пунктом и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии, последующий развал СССР и триумф капиталистических экономик и свободного рынка.
Это книга о том, как руководство СССР во главе с Никитой Хрущевым, стремясь сохранить "дело Ленина", пыталось добиться того, что задумал, но не смог достичь Сталин в ходе Второй мировой войны - раздуть пожар Мировой революции и под прикрытием коммунистической идеологии добиться мирового господства. Это книга о политических интригах и борьбе за власть, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.
Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Издание содержит закладку-ляссе. Количество страниц: 432 (360 текст и 80 вклейки с иллюстрациями....

Цена:
1049 руб

МЧК. Из истории Московской чрезвычайной комиссии. Сборник документов. 1918-1921
МЧК. Из истории Московской чрезвычайной комиссии. Сборник документов. 1918-1921
Издание 1978 года. Сохранность хорошая.
ДОкументы сборника раскрывают историю создания Московской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности.
За сторчками документов встает героическая, самоотверженная работа московских чекистов по обеспечению безопасности столицы, их борьба с врагами Советской власти, чувствуется горячее дыхание эпохи....

Цена:
139 руб

Покушение на "Большую Тройку"
Покушение на "Большую Тройку"
Самый захватывающий шпионский рассказ века - это правда о попытке нацистов совершить покушение на Рузвельта, Черчилля и Сталина во время проведения Тегеранской конференции. Автор приглашает читателей совершить увлекательное путешествие в запутанный лабиринт хитросплетений военных лет и противостояния разведок воюющих стран.
Перевод И. Фатеева.
Предисловие Ю. В. Емельянова.
Содержит иллюстрации....

Цена:
325 руб

Тайны Уайтхолла и Даунинг-стрит
Тайны Уайтхолла и Даунинг-стрит
В работе освещаются узловые проблемы англо-советских отношений в 1917 - 1939 гг. На основе уникальных архивных материалов английского правительства, государственных учреждений Англии, а также новейших советских документов и исследований по этой проблеме прослеживается преступная роль международного империализма, в первую очередь английского, в организации заговоров, мятежей, военной и экономической интервенции против Советской республики, в развязывании второй мировой войны.
Основной идей работы является показ неустанной, последовательной борьбы Советского Союза за мир, мирное сосуществование государств двух общественных систем....

Цена:
73 руб

Рудольф Пихоя Москва. Кремль. Власть. 40 лет после войны. 1945-1985
Москва. Кремль. Власть. 40 лет после войны. 1945-1985
Предлагаемое вниманию читателей издание - первое в отечественной исторической науке исследование власти в СССР в период 1945-1985 гг., во время укрепления и кризиса сверхдержавы - Советского Союза. В центре внимания автора - наиболее актуальные вопросы отечественной истории: почему оказался нежизнеспособен сталинский режим; какие причины предопределили консервативные реформы Хрущева; как планировался и был осуществлен заговор по его свержению; каковы были условия вызревания системного кризиса в 70-е гг. Заметное место в книге заняли вопросы внешней политики - участия СССР в послевоенном устройстве мира, в событиях в Венгрии в 1956 г. и Чехословакии в 1968 г., в кубинском ракетном кризисе, в событиях во Вьетнаме, во вторжении в Афганистан.
Книга подготовлена на основе архивных материалов, документов Политбюро и Секретариата ЦК КПСС, Министерства иностранных дел, Верховного Совета Российской Федерации, других документальных источников, отражающих деятельность высших органов власти. Абсолютное большинство документов впервые введены автором в научный оборот....

Цена:
79 руб

Пройденный путь
Пройденный путь
Прижизненное издание.
Москва, 1958. Военное издательство Министерства Обороны Союза ССР.
Множество фотоиллюстраций. Издательский переплет. Сохранность хорошая.
С.М.Буденный, автор воспоминаний, не ставил себе целью освещать весь ход событий гражданской войны, а лишь решил поделиться воспоминаниями о событиях, непосредственным участником которых он был. Основное место в первой книге отводится созданию и боевым действиям советских кавалерийских частей и соединений, которыми командовал С.М.Буденный.
Материалом для написания книги послужили личные воспоминания и архивные документы....

Цена:
244 руб

Тайны советской эпохи. От Хрущева до Горбачева
Тайны советской эпохи. От Хрущева до Горбачева
Временные рамки данной книги - 50-е - 80-е годы XX века. Это эпоха Н.С.Хрущева и Л.И.Брежнева и немного дальше - конец `горбачевской эры`, 1991 год, неразрывно связанный с предыдущими этапами существования нашего государства, из них возникший и с ними ушедший в историческое небытие. Многие события той эпохи являлись `совершенно секретными` для народа, будь то `преисподняя` на Байконуре или расстрел выступления рабочих в Новочеркасске, гибель футболистов `Пахтакора` или странная автокатастрофа `Чайки` П.М.Машерова, гибель актера и режиссера Л.Быкова или взрыв на полигоне в Плесецке... Крупных авиа- и железнодорожных катастроф, других аварий на суше и на море при `развитом социализме` тоже было не мало......

Цена:
293 руб

"Клубок" вокруг Сталина
"Клубок" вокруг Сталина
Предвоенные 1930-е годы остаются до сих пор во многом загадочными и едва ли не наиболее запутанными и спорными в истории СССР. В этой книге сделана попытка на основе ряда фактов, ставших известными за последнее время, осмыслить некоторые события этого периода. Речь идет главным образом о заговорах, покушениях на Сталина и борьбе за власть, а также мерах по укреплению социалистического государства в условиях угрозы войны....

Цена:
182 руб

Леонид Млечин Горбачев и Ельцин. Революция, реформы и контрреволюция
Горбачев и Ельцин. Революция, реформы и контрреволюция
Большую часть своей яркой политической карьеры Горбачев и Ельцин вели друг с другом непримиримую борьбу. Однако оба они пытались преобразовать нашу страну, и в значительной степени им это удалось.
Споры о том, что они в итоге сделали и стоило ли вообще браться за преобразования, которые обошлись так дорого, не утихают. И едва ли наше общество в ближайшее время придет к единому мнению относительно их роли в судьбе страны.
Одни от души ненавидят Горбачева и Ельцина, считают обоих виновниками разрушения великого государства, привычной и спокойной жизни. Другие восхищаются их мужеством: два президента исполнили свою историческую миссию - вернули Россию на естественный путь развития.
Новая книги Леонида Млечина - это попытка разобраться в том, что же послужило причиной развала Советского Союза, почему результат горбачевских и ельцинских реформ оказался далеко не таким, на который рассчитывали их авторы, и почему новая номенклатура не стремится к реальным переменам....

Цена:
147 руб

Осип Пятницкий. Избранные воспоминания и статьи
Осип Пятницкий. Избранные воспоминания и статьи
В сборник включены важнейшие работы О.А.Пятницкого - видного деятеля КПСС и международного коммунистического движения, члена партии с 1898 года. Открывается сборник приветствием Н.К.Крупской, опубликованным 31 января 1932 года в "Правде" в связи с пятидесятилетием О.А.Пятницкого.
Сборник сопровожден научным аппаратом - справочными примечаниями.
Составитель сборника - старший научный работник Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС Ф. И.Фирсов....

Цена:
319 руб

2014 Copyright © PoliticWar.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования