Новости проекта «Исторические Материалы»
Экономика и финансы, направление

Tue, 12 Sep 2017 08:17:13 +0000
Дополнение к постановлению Президиума Сибкрайисполкома о расходах по переселению кулачества. 19 февраля 1930 г.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Слушали: О порядке покрытия расходов, связанных с выселением кулаков.

Постановили:

1.         В дополнение к постановлению президиума Сибкрайисполкома от 17 февраля (прот[окол] № 22—270), предложить СибкрайФУ открыть в Сибкомбанке особый текущий свет, на который зачислить все суммы, поступающие от округов на расходы, связанные с выселением кулачества.

2.         Обязать окружные исполкомы немедленно взыскать с каждого выселяемого за пределы округа кулацкого хозяйства по 25 руб. и перевести на особый текущий счет крайФУ в комбанке причитающиеся с них суммы на расходы по выселению кулачества.

3.         Впредь до поступления сумм от округов на образование этого фонда отпустить в распоряжение ПП ОГПУ из средств краевого бюджета необходимые суммы с последующим возмещением их из спецфонда на расходы по выселению кулачества.

4.         Распоряжение средствами из упомянутого спецфонда возложить на зав. крайФУ тов. Маймина, уполномочив его производить расходы по заявкам ПП ОГПУ.

Государство: 
Датировка: 
1930.02.19
Источник: 
Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1930 — весна 1931 г. Новосибирск. ВО "Наука". Сибирская издательская фирма, 1992. Стр. 46-47
Архив: 
ГАНО. Ф. 1228. Оп. 3. Д. 21. Л. 208. Заверенная копия

Thu, 07 Sep 2017 10:13:16 +0000
Постановление президиума Сибкрайисполкома об утверждении сметы расходов по переселению кулачества. 17 февраля 1930 г.

СЕКРЕТНО

Слушали: п. 54 — Об утверждении сметы расходов по содержанию команд милиции, обслуживающих сборно-разгрузочные пункты ОГПУ, расположенные на путях переселения кулачества24 (докл. СКАУ).

Постановили: Представленную Сибкрайадмуправлением смету в сумме 31 162 руб. 20 коп., согласованную с крайФУ, утвердить. Поручить крайфинуправлению выделить указанную сумму из особого фонда и передать ее в распоряжение СКАУ.

24 О дислокации пунктов разгрузки см. итоговый документ «Об экспроприации кулачества по Сибири» (с. 100 настоящего издания).

Государство: 
Датировка: 
1930.02.17
Источник: 
Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1930 — весна 1931 г. Новосибирск. ВО "Наука". Сибирская издательская фирма, 1992. Стр. 46
Архив: 
ГАНО. Ф. 47. Оп. 5. Д. 104. Л. 44. Копия

Thu, 10 Aug 2017 14:04:45 +0000
Постановление комиссии по вопросу об оплате труда выселенных кулаков. 5 мая 1930 г.

Постановление комиссии по вопросу об оплате труда выселенных кулаков12

СТРОГО СЕКРЕТНО

Отменить пункт 10-й протокола № 1 заседания комиссии, устанавливащий, «что в случаях, когда выселенные кулаки привлекаются в качестве рабочей силы, оплата труда их должна быть одинакова со всеми остальными, занятыми на этих работах рабочими».

Заменить его следующим пунктом: «Установить, что в случаях, когда выселенные кулаки привлекаются в качестве рабочей силы, оплата труда их должна быть на 20—25 % ниже по сравнению с занятыми на этих работах рабочими и законы о социальном страховании на них не распространяются.

Допустить уравнение их продпайка со всеми остальными работающими на этих работах».

Председатель Совета

Народных Комиссаров Союза ССР А.И. РЫКОВ

12 Документ свидетельствует о проявлении дискриминации при оплате труда спецпереселенцев. Его появление было вызвано, помимо прочего, необходимостью найти источник для покрытия бюджетных расходов, связанных с переселением, хозяйственным и битовым устройством раскулаченных. Упоминаемые здесь 20—25 % удерживались из заработка спецпереселенцев для содержания аппарата управления и охраны спецпоселков (см. с. 203 настоящего издания). До весны 1931 г. эти функции возлагались на НКВД, а позднее на ОГПУ.

Государство: 
Датировка: 
1930.05.05
Источник: 
Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1930 — весна 1931 г. Новосибирск. ВО "Наука". Сибирская издательская фирма, 1992. Стр. 32-33
Архив: 
ГАНО.Ф. 47. Оп. 5. Д. 103. Л. 88. Заверенная копия

Mon, 07 Aug 2017 09:12:26 +0000
О строительстве Байкало-Амурской магистрали. (Утверждено Политбюро ЦК ВКП(б) 23 октября 1932 г.). Приложение № 4 к п. 18 пр. ПБ № 120.
Приложение № 4
к п. 18 пр. ПБ № 120.

Предварительная редакция

Постановление Совета Труда и Обороны.

О строительстве Байкало-Амурской магистрали.

(Утверждено Политбюро ЦК ВКП(б) 23 октября 1932 г.).

В развитие и в дополнение постановления СТО и СНК СССР от 13.IV.1932 г. № 544, 19.IV.1932 г. № 407/139, 25.IV.1932 г. № 612, З.V.1932 г. № 456, 7.V.1932 г. № 478/162 и 4.VII.1932 г. № 1056, — Совет Труда и Обороны постановляет:

Возложить на ОГПУ строительство Байкало-Амурский железной дороги с использованием для этого строительства заключенных исправительно-трудовых лагерей ОГПУ.

Постановление СНК о назначении начальником строительства Байкало-Амурской железной дороги тов. Мрачковского оставить в силе.

А. Проект, объем работ 1933 г. и финансирование.

1. Предложить НКПС:

а) Обеспечить окончание проекта трассы в пределах ст.ст. Ольдой Уссурийской ж. д. и поселков: Тында, Дамбуки и Стойба на протяжении ориентировочно 750 км — к 1.V.19ЗЗ г., а полностью проект всей трассы (ориентировочно протяжением 2.000 км — к 1.XII.1933 г.).

б) Направление трассы утвердить с прохождением, после примыкания у ст. Ольдой Уссурийской ж. д., через поселок Тынду и по пойме реки Гилюй на расстоянии не более 120


Fri, 04 Aug 2017 12:30:47 +0000
Цены на овощи, зелень и фрукты с 3 июля 1941 г. Распоряжение отдела торговли исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся № 145-Ц от 28 июня 1941 г.
Государство: 
Источник: 
Издание Ред.-Издат. Бюро Отдела Торговли Исполкома Ленгорсовета

Fri, 04 Aug 2017 09:30:31 +0000
Докладная записка № 19001 УНКВД по Курской области о проведении в жизнь нового закона о сельскохозяйственном налоге. 2 января 1940 г.

№ 323

Зам. начальника 3-го отдела ГЭУ НКВД СССР

cm. лейтенанту госбезопасности тов. Безрукову

Управление НКВД располагает данными, говорящими о том, что к проведению в жизнь нового закона о сельхозналоге, принятого Верховным Советом Союза ССР 1 сентября 1939 г., ряд райфинотделов подошли несерьезно, подчас забывая огромную важность этого закона в политической и экономической жизни страны.

Массово-разъяснительная работа популяризации закона среди широких масс населения в отдельных районах области поставлена неудовлетворительно. Сотрудники райфинотделов сидят в кабинетах (Ст. Оскольский район и др.), в сельсоветах и колхозах не бывают. Вследствие этого основная масса колхозников, единоличников и кустарей с законом хорошо не ознакомлена. По некоторым с/советам учет объектов обложения производится только по записям подворных книг. Вследствие этого есть масса случаев, когда учитывается тот или другой вид обложения, в действительности не существующий в хозяйстве, и наоборот — ряд объектов обложения оказывается пропущенным. Одновременно с этим имеют место случаи, когда по вине работников райфинотделов имеется грубое извращение закона о сельхозналоге и путаница в вопросе учета объетов обложения как у колхозников, а также и у единоличников.

По Маслово-Пристенскому с/совету Шебекинского района инспектор райФО Молчалина у гр-на деревни Корноуховки Григорова Василия Тимофеевича в объект обложения внесла 3-месячного поросенка, тогда как согласно закону он обложению не подлежит. Аналогичный случай был и с гр-ном с. Приютовки Покутневым Алексеем Максимовичем. Обложен агроном зав. свеклопунктом сахкомбината «Профинтерн» Демченко, который согласно закону обложению не подлежит.

В том же Маслово-Пристенском с/совете три хозяйства совершенно не были обложены, в частности, зам. директора по политчасти Зиборовской МТС Кулаков и др., тогда как по закону они подлежали обложению.

По Старо-Оскольскому району имеются массовые случаи недообложения кустарей, продающих на рынке продукцию по спекулятивным ценам единоличников, имеющих в личном пользовании лошадей, и т.д. По Котовскому с/совету этого же района не обложено около 30 хозяйств, занимающихся изделием гребенок. Один из кустарей, гр-н Сотников, продал на рынке больше 1000 штук гребенок ценой от 3 до 5 руб. за штуку. В результате его доходность определяется не менее 4000 руб. По существующему закону гр-н Сотников должен уплатить государству налога не менее четырехсот рублей. Однако ему начислили к уплате только 57 руб. Член колхоза «Путь Ленина» Ломского с/совета того же района портной Захаров в колхозе не имеет ни одного трудодня, а зарабатывает, помимо колхоза, как портной, не менее 500-600 руб. в месяц. С/совет установил ему годовую доходность только 700 руб. Гуменские, Ездоцкие и Ямские церковники Ст.-Оскольского района ежедневно продают по 40-50 руб. просфор и свечей кустарного производства, райФО же до сего времени этот источник дохода полностью не обложило.

По Буденновскому с/совету Свободинского района налоговый агент Домарева обложила налогом семьи красноармейцев Бобкову А.Н., Токареву М.А. и др. в числе 6 хозяйств, тогда как эти хозяйства согласно ст. 24 закона должны быть от налогов освобождены. В то же время тот же налоговый агент недообложила единоличников Дуракова Фрола Ивановича и др.

По Пойменовскому с/совету того же района налоговый агент Епишев Г.Н. недообложил доход от коров единоличников Домарева Д.К., Епишева Е.Н. и Авдеева М.М., тогда как переобложены хозяйства колхозников Епишева И.А., Анненкова С.В. Таких случаев по Поменовскому с/совету имеется 8.

По Свободинскому району имеется ряд случаев, когда в объект обложения включаются коровы, овцы и поросята людям, никогда не имевшим их. По Долговскому с/совету налоговый агент Лысых включил в объекты обложения коров у трех колхозников, которые коров не имеют и не имели. Налоговый агент Кононыхинского с/совета Епишев учел доход в хозяйстве колхозницы Проскуриной Е.Г. от коровы, овцы и поросенка, тогда как у нее никакого скота в хозяйстве не было и нет. По Прилепскому с/совету Чернявского района налоговый агент Андреев Д.Н. (сын попа) у колхозников этого с/совета включал в объект обложения имеющиеся на приусадебных участках кустарники как плодовые растения. Ряд налоговых агентов, в частности, налоговые агенты Рождественского с/совета Гуленко, Каплинского с/совета Масов, Гуменского с/совета Пименов и другие с появлением нового закона о сельхозналоге проявили саботаж, начали отказываться от работы, боясь трудностей и ответственности за нее.

Наряду с изложенными фактами отрицательного характера в вопросе проведения в жизнь закона о сельхозналоге отмечается объактивление антисоветской работы со стороны классово враждебного элемента, который старается использовать все ошибки в деятельности налогового аппарата и слабую массово-разъяснительную работу при проведении в жизнь нового закона о сельхозналоге. Так, гр-ка Иванова К.Ф. Ломского с/совета Ст.-Оскольского района во время получения извещения на уплату сельхозналога заявила: «Не спешите, а то споткнетесь. На базаре ничего нельзя купить, все дорого, мы голы, а вам все давай да давай. Ну и жизнь, чтоб ты провалилась». Колхозник Паршин Г.Д., Лукьяновского с/совета того же района (быв. кулак, судимый), среди колхозников заявляет: «Новый сельхозналог заставляет нас весь свой скот согнать на общий колхозный двор». Бывший кулак Дураков Т.Н. (конюх райФО) заявил налоговому инспектору: «Мы все время ожидали, что налогов с крестьян вовсе брать не будут, а оказалось наоборот, еще прибавили, да такой налог, что непосильный, а ведь доходы у крестьян не увеличиваются».

В Грайворонском районе в Почаевском с/совете бригадир 2-й бригады колхоза «Красный Октябрь» во время сбора налогов финагентом Михайловым И.Н. заявил: «Колхозники не будут платить налогов, есть постановление, что колхозники освобождаются от налогов, так как у них забирает государство весь хлеб, сейчас одни дураки работают в колхозе, а умные уже бросили». Председатель этого же колхоза Кулаков Кузьма Яковлевич в присутствии колхозников Черкасова И.Е. и Евсюковой А.Н. заявил: «Налог направлен на обострение колхозников против Советской власти». На вопрос «Разве Советская власть выпускает закон для того, чтобы обострять колхозников», Кулаков вновь заявил: «А может быть, это вредители выработали такой закон».

Колхозник колхоза «Коммунист» Басовского с/совета В. Любажского района Халин Гавриил Яковлевич, в прошлом из зажиточных, в разговоре с колхозниками о новом сельхозналоге заявил: «Установленные нормы сельхозналога по новому закону являются невыносимо тяжелыми для колхозов. Чем платить этот налог, лучше провалиться на месте». Тут же Халин призывал колхозников писать в центр заявление о пересмотре закона о сельхозналоге.

О ненормальных явлениях при проведении в жизнь нового закона о сельхозналоге проинформированы партийные органы.

Начальник УНКВД по Курской области

капитан госбезопасности Аксенов 

Зам. начальника ЭКО УНКВД по Курской области 

лейтенант госбезопасности Норенко

Тип документа: 
Государство: 
Датировка: 
1940.01.02
Метки: 
Источник: 
Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918—1939. Документы и материалы. В 4-х т. / Т. 4. стр. 829-831
Архив: 
ЦА ФСБ России. Ф. 3. Оп. 7. Д. 865. Л. 14-20. Подлинник.

Wed, 02 Aug 2017 10:30:00 +0000
Письмо наркому финансов СССР А. Г. Звереву колхозника Измалковского района Орловской области о новом сельскохозяйственном налоге. Не ранее 10 сентября 1939 г.

№ 315

Товарищ Зверев!

Письмо это пишет колхозник колхоза им. Куйбышева Измалковского района Курской области. Ваш закон о новом налоге почти все наше село не одобряет, потому что каждый колхозник питается почти что из своего пригородного участка. Из колхоза мы получаем не больше как по 1 кг на 1 день, выработанный в колхозе, что обходится в среднем каждому колхознику 30 пудов в год. Чем же питаться? К примеру, возьмем этот год. Урожай очень хороший, но получили по 900 кг. У колхозников плохое настроение, а к тому еще новый закон! Это издевательство над колхозниками. На каждого колхозника в среднем приходится налогов около 700 руб. в год. А прибыли ему ниоткуда. В 1931 г. у нас вымерло около 300 человек с голода. Вам, наверное, сообщают, что мы, колхозники, живем хорошо, но это неверно.

На мое письмо, я думаю, не обратите никакого внимания, что ж, ладно, нам жить недолго, все равно в этом году полсела вымрут. А хотят еще защищать родину. Кем, собаками? А люди не пойдут. За что биться? За голод?

Тип документа: 
Государство: 
Датировка: 
1939.09.10
Источник: 
Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918—1939. Документы и материалы. В 4-х т. / Т. 4. стр. 804
Архив: 
ЦА ФСБ России. Ф. 3. Оп. 7. Д. 866. Л. 143. Копия.

Tue, 01 Aug 2017 19:23:06 +0000
Почему и когда погиб НЭП?

Около 60 лет почти все советские экономисты и историки прославляли гибель нэпа как по величайшую победу социализма. Сторонников противоположной точки зрения можно было пересчитать по пальцам. Последние 2—3 года положение изменилось. Теперь в печати господствуют гимны нэпу как самому успешному периоду развития советского общества. Восхищаются чудесным возрождением экономики России после Гражданской войны, высокой эффективностью экономики в тот период, созданием твердой валюты. К нэпу обращаются за уроками при решении нынешних экономических проблем. Отмена нэпа в конце 20-х годов оплакивается как поворотный пункт в истории СССР, ознаменовавший победу Административной системы со всеми известными трагическими последствиями для жизни советского общества. Называются виновники этой гибели: Сталин и его окружение, пораженные военно-коммунистической идеологией аппаратчики, да еще отдельные слои общества (бедное крестьянство, часть рабочего класса, молодежи).

Теперь уже по пальцам можно посчитать сомневающихся в достоинствах НЭПа. Но и в доводах сомневающихся в теории «заговора против нэпа» (назову Б. С. Пилскера, Г. X. Попова, И. Клямкина, Ю. Голайда, в какой-то степени Р. Медведева) преобладают все же политические соображения. Гибель нэпа связывается чаще всего с глубоким противоречием между авторитарной политической системой и рыночными методами экономики (исключением являются, пожалуй, только Б. С. Пинскер и Г. X. Попов, которые видят и экономические причины гибели нэпа).

Скажу сразу, что многое в аргументах, прославляющих НЭП, мне представляется правильным и неопровержимым. Верно, что нэп был таким периодом экономического развития, когда ресурсы у нас использовались лучше всего, О сравнении с «военным коммунизмом» и говорить нечего: здесь разница в пользу нэпа впечатляет. Да и после нэпа хозяйство развивалось намного менее эффективно. Даже в лучший для Административной системы период, в конце 50-х годов, по сравнению с 1928 г. материалоемкость продукции народного хозяйства выросла па 30—35 %, а фондоотдача упала примерно на 15 %[1]. Очень медленно росла производительность труда. Словом, все экономическое развитие носило сугубо экстенсивный  характер. А если вспомнить о колоссальных человеческих жертвах этого периода, об аграрном голоде, огромном росте цен (особенно в довоенный период), то достоинства нэпа кажутся бесспорными. Не вызывает сомнений и роль авторитарной политической системы в гибели нэпа. О глубокой враждебности к рынку подавляющего большинства высших партийных и советских руководителей этого периода очень ярко, по личным впечатлениям, писал И. Валентинов, фaктичеcкий редактор органа ВСНХ «Торгово-промышленной газеты», в воспоминаниях, выпущенных в середине 50-х годов в эмиграции. Но ведь, несмотря на эту враждебность, не поддержали же они в середине 20-х годов сторонников Троцкого, призывавших к большему ограничению нэпа. Да и в 1928 г. борьба между Бухариным и Сталиным шла с переменным успехом: в ЦК и в Политбюро соотношение сил передке оказывалось и пользу Бухарина, и Сталину приходилось отступать. Что же питало страх перед отказом от НЭПа? Думаю, что неостывшие воспоминания о той войне, которую крестьянство вело против «военного коммунизма» и которую, после Тамбова и Кронштадта, всё таки выиграло. Да еще о хозяйственном развале периода «военного коммунизма». Нужны были очень серьёзные обстоятельства, чтобы этот страх отступил. Видимо, перед еще большим страхом. Каким? Утратой власти? Но к этому времени всякая организованная оппозиция (монархисты, кадеты, эсеры, меньшевики) была сломлена, а без организации далее существовавшие немалые антисоветские настроения серьезной опасности в ближайшем будущем не представляли. Скорее, наоборот: и с точки зрения сохранения власти большую опасность представлял тогда отказ от НЭПа, толкавший значительную часть населения, особенно зажиточных крестьян, на борьбу с властью.

Экономическое положение СССР к концу 20-х годов

Может показаться, что такое напоминание излишне: в сотнях книг об этом говорится подробно. Боюсь, однако, что многие специалисты далеко не точно оценивают ситуацию. Дело в том, что экономическая информация уже в 20-е годы была не совсем точной. Конечно, столь грубых, наглых искажений, как в последующие годы, тогда не было. И в ЦСУ, и в других экономических органах, где тогда велась статистика, работали чаще всего квалифицированные люди, честные и порядочные. Но приукрашивали действительность уже тогда. Напомню, что в 1926 г, Ф. Э, Дзержинский характеризовал отчетность промышленных трестов, как «фантастику», квалифицированное вранье... При этой системе выходит так, что врать можно, сколько угодно»[2]. Наряду с работниками предприятий вклад в это «квалифицированное вранье» внесли на начальной стадии нэпа и работника ЦСУ. Они умудрились без всяких объяснений за один год «исправить» своп прежние данные таким образом, что получился для 1920 г. объем промышленной продукции по отношению к 1913 г. в размере 30 % вместо 20 %[3] (с тех пор новая цифра вошла во все статистические справочники). Как показали последующие расчеты, проводимые 310 общепринятым в мировой статистике методам в Конъюнктурном институте Наркомфина СССР под руководством Я.П. Горчука, первоначальная цифра была верной... Уже с середины 20-х годов в ЦСУ СССР считали динамику продукции по отчетам предприятии об объеме валовой продукции, что при росте цен неизбежно завышало результаты[4].

В статье «Заметки экономиста» П. И. Бухарин называл одну из важнейших задач стоящих перед народным хозяйством: «Мы должны научно поставить дело нашего статистического учета»[5].

Начнём анализ экономического положения СССР в 1928 г. со сравнения созданного в этом году национального дохода с дореволюционным уровнем. По данным наших справочников он вырос на 19%[6]. Учитывая, что в 1913 г. Россия далеко (в 3—4 раза) отставала по уровню национального дохода от США, даже когда этот рост свидетельствовал об огромном отставании от развитых капиталистических стран, где национальный доход вырос значительно больше (например, в США в 1,4 раза). Но реальное положение по этому ключевому показателю было намного хуже. Любопытно, что ЦСУ СССР в 20-е годы данные об объеме национального дохода в сравнении в сравнении с 1913 г. вообще не публиковало, хотя методы расчета, конечно же, были в ЦСУ известны. Очевидно, просто искажать это соотношение нe хотелось, но и правду говорить, уже нельзя было, она противоречила другим , более благополучным цифрам того жe ЦСУ.

Все источники — расчеты и крупнейшею русского экономиста С. Н. Прокоповича в 1918 г., и советского экономиста А. Никольского в 1927 г., и Госплана СС(-Р в том же 1927 г., и американского экономиста Фэлкуса в 60-е годы — дают один и тот же результат: национальный доход на территории России до 1939 г. составил 14,5 — 15 млрд руб. (в ценах 1913 г.)[7]. В 1927 — 1928 гг. по сравнению с 1913 г. индекс розничных цен вырос, по одним расчетам, в 1,97 рала (общеторговый индекс), по другим — в 2,07 раза (бюджетный), округленно в 2 раза. Строительный индекс, определяющий величину фонда накопления, вырос еще больше — в 2,45 раза[8]. С учетом долей фонда накопления и потребления в 1928 г. (0,85 и 0,15) получаем общий индекс цен для пересчета национального дохода, равный 2,07, Следовательно, объем национального дохода дореволюционной России в ценах 1928 г. составил 30—31 млрд руб. Национальный доход СССР в 1928 г. составил в текущих цепах 26,4 млрд руб[9]. Таким образом, национальный доход оказался на 12—15 % ниже уровня 1913 г., душевое же его производство, с учетом роста населения па 5 %, уменьшилось на 17—20%[10].

Экономическая ситуация в свете такой оценки выглядит намного хуже, чем это представлялось в конце 20-х годов нашими статистиками. Уровень жизни трудящихся (крестьян и служащих) в 1928 г. был гораздо ниже, чем в 1913 г., несмотря па некоторое перераспределение национального дохода в их пользу (ликвидация помещиков и крупной буржуазии во многом компенсировалась ростом бюрократическою аппарата). Служащие и крестьяне не разбирались в тонкостях статистики, но еще хорошо помнили свой дореволюционный уровень жизни, и его реальное снижение сильно влияло на их общественное настроение. Упала и обеспеченность жильем, так как при той же численности городского населения объем жилого фонда снизился примерно на 20%[11].

Заметно снизила уровень жизни огромная безработица. В конце 20-х годов было около 1,5 млн безработных, что при численности рабочих и служащих 10,8 млн чел. составляло около 15 % — огромная величина. В капиталистических странах такой высокий удельный вес безработных в численности наемных работников бывает лишь в период острых кризисов.

Уточнение оценки величины национального дохода позволяет по новому определить и динамику производительности труда. Занятость в материальном производстве выросла примерно на 11%[12]. В таком случае годовая производительность труда снизилась на 23 % по сравнению с 1913 г. Частично это связано с сокращением продолжительности рабочего дня. Но это относится только к сельскохозяйственному сектору, а он занимал тогда небольшую долю в общей занятости. Заметно выросла по сравнению с 1913 г. материалоемкость продукции. Об этом говорит сравнение изменения объема национального дохода с потреблением сырья. В то время как объем национального дохода снизился на 12 %, потребление топлива сохранилось на уровне 1913 г., потребление древесины превысило этот уровень примерно на 10 %.

По официальным данным, основные производственные фонды выросли по сравнению с 1913 г. на 30 %. Учитывая разрушения периода гражданской войны и почти полное прекращение капитального строительства с 1917 по 1925 г., такой рост нельзя считать реальным. По оценке С. Г. Струмилина, стоимость промышленно-производственных фондов с учетом износа сократилась к началу 1924 г, примерно па 10%[13]. За 1924—1927 гг, это имущество выросло примерно па 20 %, т. е. в целом весь рост по сравнению с 1913 г. можно оценить в размере 10%. Основные фонды железнодорожного транспорта выросли больше (в связи с огромным железнодорожным строительством в годы первой мировой войны их рост составил 30 %)[14]. Объем основных производственных фондов сельского хозяйства, видимо, остался на дореволюционном уровне, так как поголовье скота (главной части основных производственных фондов в сельском хозяйстве того времени) в переводе на крупный рогатый скот в 1928 г. не достигло еще уровня 1913[15]. Эти три отрасли имели тогда почти равную величину основных производственных фондов, в связи с чем можно определить и общий рост основных производственных фондов по сравнению с 1913 г.—13%. Следовательно, фондоотдача в народном хозяйстве упала на огромную величину — на 25 %.

Тем, кто читал газеты 20-х годов, выступления руководителей партии и правительства того времени, наконец, художественные произведения того времени, особенно сатиру, вывод о низкой эффективности экономики в конце 20-х годов не покажется неожиданным. В прессе приводилась масса примеров вопиющей бесхозяйственности. Стремительный темп экономического роста в 20-с годы тоже не должен вызывать удивления: ведь речь шла о восстановительном периоде. При резервах производственных мощностей достаточно накормить город, чтобы на промышленные, транспортные, строительные предприятия потекли работающие. Именно это и произошло, когда отменили продразверстку и у крестьян появилась заинтересованность в увеличении производства. Нет сомнения, что переход предприятий общественного сектора на хозрасчет также содействовал повышению эффективности производства. По мере приближения к дореволюционному уровню возможность увеличении производительности труда сокращалась. Ее относительно высокий темп в 1926—1928 гг. был результатом далеко еще но оконченного восстановительного периода, чего не заметили многие наши экономисты и историки, введенные а заблуждение ложной статистикой. О том, сколь велики были резервы восстановительного периода, говорит хотя бы пример черной металлургии в 1928 г. производство чугуна составляло лишь 75 % дореволюционного уровня, который был превзойден только в 1930 г[16]. А ведь в 1929—1930 гг. были введены три новых крупных доменных печи.

Причины низкой эффективности советской экономики

В конце 20-х годов они очевидны. Это крупнейшие бюрократические препоны. Хотя они были меньше, чем при военном коммунизме и в 30—80-е годы, но весь букет прелестей раздутого бюрократизма был налицо. Об этом имеется масса свидетельств в литературе того периода: чудовищно раздутые отчетность, штаты, невозможность предприятию решать даже самые мелкие вопросы, Например, списание лошади продолжалось полгода, на слом плохой уборной стоимостью 5 рублей нужен был декрет БСНХ. Намного снизилось качество управленческих решений. Среди членов правления промышленных  трестов велика была доля рабочих, основная часть которых (94,8 %) имели начальное образование. Энтузиазм не мог восполнить их низкий профессиональный и образовательный уровень, Многие опытные руководители производства погибли в гражданскую войну или эмигрировали.

Высшие государственные и хозяйственные органы были лучше обеспечены кадрами. Но отсутствие последовательности, импровизации, а часто и просто неразбериха, хаос были характерны для их деятельности. Достаточно про читать записку Ф. Э. Дзержинского Б. В. Куйбышеву, написанное незадолго до смерти (3 июля 1926 г.),

В нем отражается то отчаянно, которое охватило руководство партии перед трудноразрешимыми задачами. Мы в оцепенении — от вывод, к которому приходил Дзержинский. А ведь после смерти Дзержинского  положение в руководстве страны еще ухудшилось. За один 1926-й год умерли или были устранены с руководящих должностей такие сильные хозяйственные руководители, как, например, Красин и Сокольников.

После Гражданской войны снизилась квалификация рабочих, моего многих старых, опытных рабочих, погибших на войне или умерших от голода и болезнен, заняли недавно пришедшие из деревни. На эффективности производства в сельском хозяйстве ощутимо сказывалась ликвидация в период «военного коммунизма» высокоэффективных хозяйств, принадлежащих помещикам и зажиточным крестьянам. Совхозы и колхозы оказывались малоэффективными. Потери периода гражданской войны и эмиграции тяжело сказывались на развитии науки, научно-технического прогресса. Такое положение инженеров и ученых зачастую имело невысокую квалификацию.

Из-за низкой эффективности экономики крайне ограниченными оказались финансовые ресурсы для расширения производства. С. Г. Струмилин в конце 20-х годов сопоставил рентабельность советской экономики того времени с дореволюционной. Результаты оказались обескураживающими. По отношению к основным фондам в 1913 г. рентабельность промышленности составляла 19,7 %, в 1928 г.— 10,9 %, на железнодорожном транспорте (к основным и оборотным) - соответственно 8,2 % и 2,5[17].

В абсолютном выражении получаемая прибыль (с учетом роста цен) оказалась значительно ниже, чем до войны. Поскольку прибыль главным образом шла на расширение производства, воспользуемся для переоценки ее величины строительным индексом. Тогда окажется, что в промышленности создавалось прибыли на 20 % меньше, чем до войны, на железнодорожном транспорте даже в 4 раза меньше, в обеих отраслях вместе — в 2 раза меньше.

На уровень рентабельности в 1928 г. влияли не только отставание в уровне использования ресурсов по сравнению с дореволюционным уровнем. Сказывался и чрезмерный (по сравнению с изменением производительности труда) рост оплаты труда рабочих. Реальная заработная плата рабочих превзошла довоенный уровень на 20 — 30 %, в то время как годовая производительность труда, по реальным оценкам, в лучшем случае осталась на уровне 1913 г. Немного ниже чем розничные, выросли оптовые цены промышленности и транспортные тарифы, но зато очень сильно, как мы докажем ниже, недооценивался объем основных производственных фондов. Так что все же решающим фактором пониженного уровня рентабельности в 1928 г, была низкая эффективность использования ресурсов.

В 1928 г. прирост основных фондов равнялся 3,3 млрд. руб., что составило 3,3 % к объему основных фондов на начало 1928 г.[18] При таком росте они за пятилетку могли вырасти лишь на 17—18 %. Это, конечно, было намного меньше намечавшихся фантастических темпов 70—90 % (они означали прирост за пятилетие почти такой же, как за всю многовековую историю России), но все же были довольно внушительными. Однако и такой заметный рост был иллюзией. Он определялся во многом занижением оценки основных фондов. На это указывали ряд советских экономистов, в том числе крупнейший знаток этой проблемы Я. Б. Кваша[19]. Можно привести ряд доказательств такого занижения. Начну с самого простого. А. А. Аракелян в конце 30-х годов приводил данные о том, что ватера старых предприятий (вид текстильного оборудования) числятся на балансе в сумме 3— 4 тыс. руб., а произведенные в 4936—1937 гг. той же мощности стоят 45—50 тыс.[20]. При росте розничных цен в 5—6 раз (а оптовые росли примерно в таком же размере) с момента генеральной инвентаризации основных фондов промышленности в 1925 г. до 1936— 1937 гг. получается недооценка оборудования в промышленности чуть ли не в два раза.

Занижение статистическими органами оценок объема отдельных элементов основных фондов отмечалось уже в конце 20-х годов. Так, С. Г. Струмилин противопоставил оценке ЦСУ СССР стоимости городских жилищных фондов по восстановительной стоимости без учета износа в 1926—1927 гг. в размере 13,9 млрд. руб. оценку Госплана СССР в размере 20,2 млрд. руб., т. е. на 45 % больше[21].

Для проверки правильности указанных оценок мы рассчитали стоимость 1 введенного в 1928 г. жилья. Оказалось, что в 1928 г. в частном и обобществленном секторе в городах было введено

5,3 млн. м2 жилья стоимостью 603 млн. руб.[22]  т. е. 114 руб. за 1 м2 Между тем, в 1926—1927 гг. стоимость 1 м2 жилья в городах оценивалась ЦСУ СССР в 64 руб. (216 млн. м2 [23] жилой площади стоимостью в 13,9 млрд. руб.).

Для переоценки сельского жилого фонда Е. М. Тарасов, данными которого пользовалось ЦСУ СССР, исходил из индекса цен строительства в 1926—1927 гг. по отношению к 1913 г. в размере 1,73[24] в то время как в действительности он составлял 2,47[25] что также занижало объем основных фондов более чем на 40 %.

Для определения размера недоучета стоимости основных фондов в промышленности был проведен следующий расчет. Определялась стоимость 1 м2 зданий в составе промышленных фондов по результатам генеральной инвентаризации 1925 г. и новых фондов, введенных в середине 20-х годов, К сожалению, статистические данные не позволяют установить стоимость самих зданий. Поэтому их стоимость определяется по общей стоимости основных фондов. Вряд ли за небольшой период доля зданий в их стоимости могла существенно измениться. По данным, приводимым в книге Я. Б. Кваши "Амортизация и срони службы основных фондов", было определено, что промышленные основные фонды, построенные до 1917 г., составили 220 млн2 а в 1918—1927 гг.—31,9 млн. м2. В 1922—1923 гг. восстановительная стоимость промышленных основных фондов составила свыше 7,8 млрд. руб.[26], или 35 руб. за 1 м2. За 1922—1923—1927— 1928 гг. было введено в действие 2,5 млрд. руб., промышленных основных фондов, что в расчете и а 1 м2 составило 78 руб., т. е. в два с лишним раза больше, чем по результатам генеральной инвентаризации.

Из сказанного вытекает, что стоимость основных фондов я результате генеральной инвентаризации была занижена, как минимум, в 1,5 раза. Это значит, что их реальная стоимость (с учетом износа) составила в 1928 г, не 70 млрд. руб.,, а как минимум 105 млрд. руб., но возможно, и Значительно больше.

Заниженность оценки основных фондов приводила к недооценке амортизации основных фондов. Объем амортизации в 1928 г, определялся в размере 3,5 млрд. руб.[27]. По отношению к первоначальной восстановительной стоимости в более чем 100 млрд. руб. (при 30 % износа) получается размер амортизации, равный 3,5 %, что является обоснованным. Однако при заниженности основных фондов в 1,5 раза размер амортизации увеличивается на 1,75 млрд. руб., а размер накопления в основные фонды сокращается до 1,55 млрд. руб., т. е. не выше 1,5 % к стоимости основных фондов с учетом износа и еще меньше к их первоначальной стоимости,

В конце 20-х годов при сохранении НЭП не было условии для увеличения доли основных производственных фондов. Только для поддержания мизерного уровня обеспеченности населения жильем и другими культурно-бытовыми учреждениями при росте населения в 2 % в год требовалось увеличить непроизводственные фонды на 10 % за пятилетку.

Однако реальные возможности значительного роста определяются активной частью фондов — оборудованием. А возможности роста парка оборудования были еще меньшими, чем всех основных фондов. В результате Первой Мировой и Гражданской воин из процесса обновления оборудования выпало 10—15 лет. Парк оборудования исключительно сильно износился. В конце 20-х годов по многим видам оборудования потребность в замене износившегося оборудования оказалась больше, чем возможности по их замене.

По такому важному виду оборудования, как паровые котлы, потребность в их выводе (со сроком службы более 25 лет) за пятилетку составила более 900 тыс. площади нагрева[28], в то время как объем отечественного производства — 88 тыс. ,м2 а импорта, по нашим подсчетам,— 100 тыс. м2, иначе говоря, производство и импорт лишь покрывали выбытие. Примерно такое же положение складывалось и по первичным двигателям, по металлорежущим станкам.

Еще хуже было положение в других отраслях. При парке паровозов более 20 тыс. штук и необходимом выбытии как минимум 600 паровозов, производство составляло лишь 477 против 479 штук в 1913 г. И конце 1928 г. практически прекратился рост поголовья скота. Рост объема жилья в городе и на селе с учетом реального размера амортизации прекратился. 5—10% роста основных производственных фондов — вот что ожидало народное хозяйство СССР пря сохранении нэпа в сложившемся его виде в предстоящую пятилетку,

Трудно было ожидать в первую пятилетку роста фондоотдачи. Ее возможный рост должен был компенсироваться падением вследствие высокой фондоотдачи в тяжелой промышленности, куда предусматривалось направить значительную часть фондов, и ухудшением использования новых фондов, неизбежным па первом этапе их освоения. К тому же и рост фондов в размере 5—10 % за пятилетку не был гарантировал. При длительных сроках строительства значительная часть капитальных вложений в повое строительство могла материализоваться уже за пределами первой пятилетки.

Таким образом, объективно складывалась ситуация практического застоя, ведь рост национального дохода оказывался меньше, чем рост населения (2 % в год). К концу пятилетки не достигался даже уровень национального дохода дореволюционной России, а доля национального дохода СССР могла составить лишь 15 % уровня США, в то время как в 1913-г. эта доля составляла 30 %. Еще хуже складывалось положение по новейшим отраслям промышленности: электроэнергии, химии, автомобильной, тракторной и авиационной промышленности. Здесь отставание измepялocь уже десятками раз, и даже сокращение его казалось невозможным. При такой отсталой экономике невозможно было иметь не то что сильные, а минимально допустимые для любой страны вооруженные силы. И по численности, и по вооружению в сравнении с другими крупными странами их отставание было гораздо сильнее, чем в дореволюционной России,

Численность Красной Армии была намного ниже, чем в дореволюционной России (0,55 вместо 1,4 млн. человек перед Первой Мировой войной и 0,9 млн. в начале XX века). У Красной Армии практически не было танковых войск, современной авиации, тяжелой артиллерии, автомобилей, радиосвязи.

Перед партийным и государственным руководством в конце 20-х годов вырисовывалась перспектива экономической стагнации, военного бессилия. Это делало неизбежным рано или поздно внутренний социальный взрыв или поражение при первом же военном столкновении, которые возникали часто и между капиталистическими странами и тем более были вероятны между социалистической страной и капиталистическим миром[29].

Не знаю, имело ли тогдашнее руководство полностью правдивую картину положения в экономике страны. Скорее всего, имело. Тогда еще было немало прекрасных экономистов и внутри страны, и в эмиграции. Но оно знало цену нашей статистике и верило не благополучным цифрам в рублях, а грубой натуре, которая уже тогда длинными очередями в городах "хлебным забастовкам" в деревнях и авариями в промышленности говорила о кризисном состоянии дел в экономике.

Внимательное изучение работ Н. И. Бухарина 1927—1928 гг. показывает, что он в полной мере понимал безмерную сложность реконструкционного периода и низкую эффективность советской экономики. Много правильного говорилось им о путях преодоления трудностей. Это повышение культурного уровня населения, растущие инициативы трудящихся и предприятий, большая роль статистики, науки и т. д. Однако «план» Бухарина скорее указывал, что надо делать, чем как делать. Н. И. Бухарин не был готов к коренным изменениям сложившейся модели государственного и хозяйственного строительства. Он скорее призывал к частным, хотя и крупным реформам. И не было никакой уверенности, что даже их проведение, крайне сложное при реалиях того периода, резко и быстро повысит эффективность производства и решит проблемы накопления. Думаю, именно этим в решающей степени объясняется то, что большинство в Политбюро и ЦК в конце концов приняло сторону Сталина.

Партийному и государственному руководству СССР в конце 20-х годов пришлось решать экономические и социальные проблемы, оставленные им в наследство предшествующим периодом революции и социалистического строительства. К экономической и культурной отсталости дореволюционной России добавились огромные .материальные, людские и культурные потери гражданской войны, эмиграция значительной части русской интеллигенции, выпадение более 10 лет из экономического и культурного развития. Принятый в конце 20х годов курс был следствием отнюдь не только авторитарных наклонностей значительной части руководства этого периода.  был еще и актом отчаянии людей, поставленных перед выбором: медленная агония или отчаянная попытка вырваться из отсталости, несмотря на возможные жертвы населения. Партийное руководство выбрало после колебаний второй вариант. Напомню, что этот выбор вовсе не был неожиданным. Он в общих чертах представлен еще в 1924 г. Е. Преображенским, который ясно видел, что самая сложная проблема возникнет в конце восстановительного периода, при решении проблемы источников накопления. Не обольщаясь эффективностью общественного сектора и возможностью притока иностранного капитала, Е. Преображенский уповал в основном на перекачку средств из несоциалистического сектора, главным образом из сельского хозяйства. С глубоким пессимизмом в связи с отсталостью Советской России глядели на перспективы социалистического строительства и Троцкий, Каменев и Зиновьев, которые уповали на мировую революцию.

Уже в год «великого перелома» (1929 г.) стало ясно, что, отказав- П1ись от нэпа, гораздо легче решить проблему накопления. Сталин в статье «Год великого перелома» торжествующе приводил данные о росте объема капитальных вложений в крупную промышленность с 1,6 млрд. руб., в 1928 г. до 3,4 млрд. в 1929 г., или более чем в 2 раза. Даже с учетом немалого (не менее 20 %) скрытого роста цен результат поражал. Намного легче стало решать проблемы строительных рабочих. Ими стали репрессированные зажиточные крестьяне и нэпманы, а также крестьяне, отчаявшиеся от непосильных поборов, В 1,5 раза (!) за один год выросла вывозка древесины. Это позволило и обеспечить прирост строительных работ, и почти вдвое увеличить экспорт древесины[30] в результате чего впервые поело нескольких лет застоя существенно вырос экспорт. Он имел ключевое значение для индустриализации, для которой требовалось большое количество иностранного оборудования и материалов. Кто же добывал тот лес? Те же заключенные и подневольные крестьяне, которых насильно загоняли на лесозаготовки[31]. При росте городского населения па 1,0—2 млн. человек в год в городах вводилось примерно 5,3 млн. м2 жилой площади, т, е. по 2,5—3 м2 на человека, при средней обеспеченности одного городского жителя в 8 м2. На такой жилплощади могли жить только отчаявшиеся люди. По-видимому, заключенные не включались в городское население. Они жили в еще худших условиях.

Выскажу предположение: раскаяние Н. И. Бухарина и его сторонников в конце 1929 г. не было только результатом давления партийного аппарата. Думаю, что на них действительно произвело огромное впечатление благополучие (пусть и с жертвами, какая же революция 6eз жертв!) решение проблемы финансирования накопления. И не так уж и лукавил И. И. Бухарин в своем предсмертном письмо, что семь лет (т.е. с 1929 г.) у него не было никаких политических разногласий со Сталиным. Другое дело, что после первой пятилетки, когда основы тяжелой промышленности были созданы, И. И. Бухарин считал возможной «оттепель» в экономике и политике.

Можно ли было предотвратить гибель НЭПа?

Так что же, гибель НЭПа и победа административной системы были фатальными, предотвратить их было невозможно? Думаю, что в конце 20-х годов это было так. Последний шанс для других решений в рамках сложившейся социальной системы был упущен в начало 20-х годов. Он и тогда был невелик, но все же не равнялся нулю. Крах «военного коммунизма» вызвал такое идеологическое потрясение в партии и обществе, что попытка коренного пересмотра понятия социализма тогда была возможна. Однако, как это часто бывало в русской истории и в прошлом и в последующем, изменения носили хотя и значительный, по не радикальный характер. Сделав первые крупные шаги по изменению хозяйственного и общественного механизма (отмена продразверстки, введение свободной торговли, перевод части промышленности на хозрасчет, ограничение роли ВЧК и частичное восстановление законности и правопорядка), руководители партии и государства решили, что дальнейшее движение в том же направлении грозит гибелью социализма. И вот уже на XI съезде РКП (б) торжественно объявляется: отступление закончено. Да и зачем, скажите, отступать, когда непосредственная опасность устранена, крестьянские мятежи прекращены и сельское хозяйство начинает возрождаться?!

Лозунг подкреплялся делами. На Генуэзской конференции, вопреки позиции ряда делегатов от РСФСР (Красина, Чичерина, Литвинова), советская делегация отказывается от заключения соглашения с западными державами по вопросу о долгах России, ставившегося условием предоставления Советской России жизненно необходимых займов. В конце 1922 г. аннулируется уже подписанное Л. Красиным соглашение о предоставлении концессии Л. Уркарту.

Если без этих займов и притока в других формах иностранного капитала не могла быстро развиваться экономика дореволюционной России[32], то насколько больше они были нужны разоренной Гражданской войной стране Советов! В конце 1922 г, отклоняется предложение даже о частичном ослаблении монополии внешней торговли, которую Н. И. Бухарин справедливо называл «гладиатором». Монополия внешней торговли являлась крупнейшим препятствием для расширения внешнеэкономических связей, а их развития был немыслим долговременный экономический подъем. Даже в 1928 г. из-за небольших объемов экспорта СССР смог ввести лишь половину импорта оборудования дореволюционной России. Чтобы добиться этого, пришлось  пожертвовать и импортом предметов потребления, который сократился по сравнению с 1913 г. в 10 раз, что, конечно, снизило уровень жизни населения.

Наряду с этими экономическим решениями, идущими вразрез с самой идеей НЭПа, отмечу и такие политические события 1922 г., как процесс руководителей партии правых эсеров и высылка за границу около 200 крупнейших представителей русской интеллигенции, показавшие, что крупных изменений в системе однопартийной диктатуры в Советской России предпринимать не собираются.

В партии были тогда голоса, требующие более глубоких перемен. Я уже говорил о позиции ряда советских делегатов на Генуэзской конференции. Накануне Генуи Чичерин предлагал ввести дополнение в конституцию, дающие избирательные права тем, кто был их лишен ранее. Но его предложение даже не стали рассматривать. Н. Осинский на X партконференции летом 1921 г. высказался в пользу создания крестьянской партии. Г. Мясников тогда те предлагал свободу печати — от монархистов до анархистов. На XII съезде партии К. Радек и Л. Красин говорили о необходимости дополнить крестьянский НЭП внешнеэкономическим НЭПом. Но все названные (и другие) предложения о расширении НЭПа категорически отвергались. Конечно, в них был известный риск. Страсти, разожженные гражданской войной, были слишком свежи в памяти, чтобы наладить единый социалистический фронт с меньшевиками и эсерами, столь необходимый для сплочения всех сил социализма в борьбе демократическими методами с антисоциалистическими силами. Казалось немыслимым и даже постыдным победителям в гражданской войне идти на поклон к побежденным. И, конечно, это требовало коренных реформ самой Коммунистической партии, которая родилась и жила в непрерывной борьбе с другими социалистическими течениями. Именно поэтому я и считаю шанс 1922 г. столь малым. Потребовалось много десятилетий, чтобы началось осознание того, о чем говорил в 1924 г. Б. Пильняк: не Россия для коммунистов, а коммунисты для России.

Советская экономика 20-х годов представляла собой причудливое сплетение рыночных и административных методов управления. Можно понять, когда советские экономисты в поиске примера для подражания обращаются к методам управления и формам хозяйствования 20-х годов и находят там столь милые их сердцу хозрасчётные формы хозяйствования. Но при этом упускается из виду значительная роль административных методов в то время. Административная система 30—50-х годов была заложена в 20-е, а вовсе не построена на голом месте. Правда, роль административного управления в период нэпа не оставалась неизменной: она то падала (1321—1923 гг.), то росла в 1926—1928 гг.

Нэп отнюдь не являлся периодом гармоничного и бескризисного развития. Напротив, кризисы были почти непрерывно. Финансовый кризис весной 1922 г., кризис сбыта осенью 1923 г., товарный кризис 1924        г., рост инфляционных тенденций и товарный голод конца 1925 г. — вот только некоторые кризисы первого этапа НЭПа. Они все больше подтачивали его устои. Если первый удар но НЭПу был нанесен в 1922 г. отказом признать долги и ограничить монополию внешней торговли, то второй удар был нанесен осенью 1923 г., когда под влиянием кризиса сбыта начали устанавливать директивные цены на предметы потребления. Чуждое рыночной экономике установление директивных цен привело к товарному голоду 1924 г., но так и не было отменено, став элементом управляемой экономики.

Бесспорно, крупнейшим достижением первого этапа нэпа явилось создание в апреле 1924 г. твердой валюты — червонца, свободно обмениваемого населением и предприятиями на иностранную валюту. Но часто этим и завершается описание судьбы червонца. Между тем эта твердая валюта продержалась не больше двух лет. Слабым местом червонца явилась низкая величина золотого запаса, составлявшего лишь 1/7 дореволюционного, нереальный курс червонца и малый объем советского экспорта. Стоило только положительному сальдо торгового баланса под влиянием невыполнения нереальных плановых заданий на 1925 г. смениться отрицательным, как вся денежная система зашаталась. Теряя золотой запас и не будучи способным получить помощь извне, Госбанк уже в начале 1928 г. отказался от обмена советских денег на иностранную валюту.

Не нужно долго доказывать, что монополия внешней торговли, твердые цены, нереальный валютный курс и неконвертируемая валюта никак не вписываются в рыночную экономику. Процесс ее ликвидации, как видим, шел не единовременно, а как ряд последовательных мероприятий, оставлявших все меньше и меньше от НЭПа.

Последняя попытка реанимировать нэп была предпринята в 1925 г. Были сняты многие ограничения на развитие крестьянского хозяйства, расширены политические права крестьян. Но стоило уменьшиться числу голосов, отданных за коммунистов на выборах в сельские Советы, как от ряда сделанных уступок уже в начале 1926 г. отказались. Был осужден в том же 1925 г. Н. И. Бухарин за лозунг «обогащайтесь». 1926—1927-й — это годы непрерывного усиления нажима на частный сектор. Ведя борьбу с троцкистско-зиновьевской оппозицией, партия фактически принимала многие ее лозунги и предложения в области нажима на частный сектор, перекачки средств из него для нужд индустриализации. Не стану приводить конкретные факты — они имеются в любой книге по истории этого периода. Хочу обратить внимание на один, значение которого, по-моему, недооценивается. В условиях нехватки финансовых ресурсов лотом 1927 г. советское государство впервые выпустило принудительные займы. Кстати, и это предложение выдвигалось оппозицией. Принудительные займы до этого выпускались только в войну. Теперь же, в мирное время, это стало системой в практике советского бюджета.

Собственно говоря, уже в 1927 г. стало ясно, что достигнут потолок в извлечении финансовых ресурсов обычными методами. Именно об этом свидетельствовал выпуск принудительных займов. Даже явно недостаточная величина финансовых ресурсов в 1928 г. была слишком тяжела для советской экономики. Чтобы ее сохранить, нужны были и принудительные займы, и излишняя эмиссия, и заниженные цены на сельскохозяйственную продукцию, особенно зерно. Все эти рычаги также были чужды НЭПу.

Теоретически и тогда можно было попытаться возродить умирающий нэп, проводя мероприятия, от которых отказались в 1922— 1923 гг. Именно это предлагали Н. Д. Кондратьев, В. А. Базаров, В. Г. Громан и их сторонники (речь часто шла не о нэпе). Но в партии они уже не имели поддержки. Даже Н, И. Бухарин в 1927—1928 гг. выдвигал все новые предложения по наступлению на частный сектор.

Время было упущено.




[1] Расчеты приведены в статье автора, опубликованной в; Коммунист, 1988. № 17

[2] Дзержинский Ф. О. Избранные произведения, Т. 2. М., 1977. С. 497;

[3] Крицман Л. Н, Героический период русской революции. М., 1924, М. 157—158,

[4] Более подробно об этот автор писал (совместно с С. Селюниным) в статье «Лукавая цифра» (см.: Новый мир. 1987. N 2; Коммунист., 1983, № 17), а также в специальных журналах.

[5] Бухарин Н. П. Избранные произведения. М., 1938. С. 417

[6] Народное хозяйство СССР в 1958 г. М.. 1959, С. 52,

[7] Вайнштейн А. Национальный доход России и СССР. М., 1989. С. 63, 66, 68.

[8] Струмилин С. Г. Очерки социалистической экономики СССР. М., 1959. С. 35

[9] Вайнштейн А. Указ. соч. С. 93.

[10] Впервые в советской литературе, насколько удалось установить, сшибки в расчетах ЦСУ отметил А. Вайнштейн (Там же. С. 106), но его оценка (29 млрд. руб.) несколько отличается от моей. Оценка А. Baйнштейна практически осталась незамеченной советскими экономистами. С учётом недооценки амортизации реально объем национального дохода был еще ниже, чем мы рассчитали.,

[11] Струмилин С. Г. Статистика и экономика. М., 1979. С. 326

[12] Анчишкин А. Н. Темпы пропорций экономического развития. М., 1967, С. 61. Данные на конец 1926 г.

[13] Струмилин С. Г. Статистика и экономика. С. 356, 359.

[14] Там же. С. 423

[15] Струмилин С. Г. На плановом фронте, М. 1958, С.294

[16] Народное хозяйство СССР в 1958 г. С. 188

[17] Струмилин с. г. Статистика и экономика. С. 399, 433.

[18] Народное хозяйство CCСP М. 1932 С. 26

[19] Кваша Я. Б. Амортизация и сроки службы основных фондов. М., 1959. С. 101.

[20] Аракелян А. А. О переоценке основных фондов народного хозяйства // Проблемы экономики. 1938. №. С. 85.

[21] Струмилин С. Г. Статистика и экономика. С. 327.

[22] Народное хозяйство СССР. М., 1932, С. 26.

[23] Струмилин С. Г. Статистика и экономика. С. 327

[24] Там же. С. 329.

[25] Струмилин С. Г. На плановом фронте С. 493.

[26] Барун М. А. Основной капитал промышленности. М., 1930, С. 32.

[27] Народное хозяйство СССР М.1932 С. 26

[28] Пятилетний план народнохозяйственного строительства М., 1920, Т. 2. С. 21

[29]Впервые такая опасность возникла yжe через 3 года, когда Япония захватила Маньчжурию.

[30] Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг. М., 1960. С. 104.

[31] Благодаря заключенным удалось сильно поднять и добычу золота, столь же необходимого для индустриализации, как и лес.

[32] Иностранцам принадлежало 30—40% капитала русской промышленности, велика была его роль в железнодорожном строительстве и кредитной системе.

 

Тема: 
Направление: 
Государство: 
Период: 
1918-1929
Источник: 
ЭКО №10 1989 С.66-83

Sat, 29 Jul 2017 22:31:59 +0000
№ 73. Из справки финансового отдела Наркомата обороны СССР к отчету об исполнении сметы за 1938 г. — “Заказы вооружения и боевой техники” — 13 апреля 1939 г.

№ 73. Из справки финансового отдела Наркомата обороны СССР к отчету об исполнении сметы за 1938 г. — “Заказы вооружения и боевой техники”[1]

13 апреля 1939 г.

Совершенно секретно.

Общая характеристика

Исполнение сметы по плану заказов по отдельным статьям и в целом характеризуется данными, приведенными в таблице № 1[2]. Первоначально по плану заказов НКО было назначено 11 089 624,4 тыс. руб. Из этой суммы передано Наркомвоенморфлоту СССР 624 588 тыс. руб., снято на снижение цен 395 млн. руб. и перечислено на § 19 ст. 63 19 500 тыс. руб. Окончательное назначение по плану заказов выразилось в 10 050 536,4 тыс. руб.

Кроме того поступило на восстановление кредитов 478 444,4 тыс. руб. В том числе: а) от войсковых частей и учреждений РККА и от посторонних учреждений и организаций — 222 648,5 тыс. руб.; б) из других сметных подразделений сметы НКО — 255 795,9 тыс. руб. Таким образом, общая сумма, подлежащая расходованию, составила 10 528 980,8 тыс. руб. Израсходовано 7 095 706,5 тыс. руб.

В общей сумме расходов 6 809 209 тыс. руб. значатся платежи, произведенные в 1938 г. за продукцию 1937 г., в размере 277 778,2 тыс. руб. Исключив эту сумму из общего объема расходов, процент выполнения плана заказов за 1938 г. в денежном выражении определяется в 64,8%, с учетом же платежей, произведенных по 10 января 1939 г. за сданную продукцию до 1 января 1939 г., в размере 322 442,1 тыс. руб., выполнение плана выразится в 70,8%.

Выполнение плана заказов

При резком повышении объема поставки в 1938 г. промышленность все же не полностью выполнила свои договорные обязательства. Степень выполнения основными поставщиками НКО своих обязательств, характеризуется следующими показателями (процент выполнения договоров):

1. По заказам АУ РККА

Завод им. Калинина                              97,3Завод № 393 (ККЗ)                               95,4Завод № 173                                     97,8Завод № 172 им. Молотова                        62,8Завод “Баррикады” № 221                         64,5Кировский завод                                 49,7Завод № 2                                       92,4Сестрорецкий завод                              53,8Златоустинский инструментальный завод           69,7Завод № 3                                       48,0Завод № 60                                      86,0Завод № 17                                     101,0Завод № 38                                      14,0Бюро комплектации 4-го Главного управления НКОП 35,0ГОМЗ                                            96,0ЛОМЗ                                            86,0Завод № 213                                     48,0Завод “Большевик”                               93,9Завод № 92                                      91,7Завод № 180                                     89,6Завод № 67                                      85,63авод № 46                                      70,011-е Главное управление НКОП                    99,0Завод № 69                                      80,0Завод № 205                                     76,0“Геофизика”                                     62,0Подольский механический завод                   87,0Прожекторный завод                              80,0“Электроугли”                                   51,0

2. По заказам УС РККА

НКОП                                            79,1Наркоммаш                                       79,0Наркомтяжпом                                    95,7Наркомместпром                                  80,1Наркомсвязь                                     76,9ВСПК                                            90,4

Такая же примерно картина и по заказам других ЦУ НКО.

В качестве меры воздействия на неисправных поставщиков ЦУ НКО широко применяли финансовые санкции, предусмотренные договорами. Данные о начислении и взыскании с поставщиков пеней, неустоек и штрафов приведены в таблице № 2. Из этих данных видно, что всего было начислено пеней, неустоек и штрафов 47 498,7 тыс. руб. Из этой суммы по ходатайствам поставщиков командованием  ЦУ НКО сложено 13 587,6 тыс. руб. Характерно, что поставщики уплатили в бесспорном порядке только 197,9 тыс. руб., поэтому почти во всех случаях центральным управлениям НКО приходилось обращаться в Госарбитраж с иском на принудительное списание. Всего было передано в Госарбитраж исков на сумму 29 109,9 тыс. руб., из них рассмотрено до 1 января 1939 г. исков на сумму 20 746,7 тыс. руб., в том числе на сумму 2584,9 тыс. руб. отказано. По этим решениям Госарбитража в течение 1938 г. от поставщиков поступило 3273,1 тыс. руб., а остальная сумма перешла на 1939 г.

Ввиду позднего заключения договоров, особенно с крупными заводами (март-апрель месяц), большинство претензий ЦУ НКО за недопоставку заводами продукции в январе-апреле оставались без удовлетворения, так как действие договора начинается с момента подписания его обеими сторонами. Таким образом, финансовые санкции за первые четыре месяца не являлись мерой воздействия на неисправных поставщиков. Однако применения только финансовых санкций далеко недостаточно, необходимо иначе применять меры воздействия, указанные в постановлении ЦИК и СНК от 18 февраля 1931 г. № 57/131[3].

В истекшем году имело место нарушение договорных обязательств не только со стороны поставщиков, но и со стороны заказчиков — центральных управлений НКО. Поставщики за нарушение договорных обязательств центральными управлениями НКО предъявили к ним иск на сумму 19 162,7 тыс. руб. Из этой суммы решением Госарбитража удовлетворены претензии на сумму 8167 тыс. руб., а в остальных случаях в исках отказано. Характерные нарушения договорных обязательств со стороны центральных управлений НКО показаны в таблице № 3.

Кроме применения финансовых санкций, центральные [управления] применяли и другие меры борьбы за выполнение промышленностью договоров. По отдельным, наиболее отстающим номенклатурам вопрос неоднократно обсуждался в правительстве; практиковались совместные совещания с руководящими работниками наркоматов и главков; созывались, в отдельных случаях, совещания головных заводов и их главков с заводами, поставляющими для них отдельные детали и полуфабрикаты; военные представители на заводах ставили вопрос и на рассмотрение партийных организаций заводов. Некоторые ЦУ обращались за помощью в Прокуратуру, к наркомам промышленности, в ЦК ВКП(б), в Инспекцию при КО СНК СССР[4] и в Комиссию партийного и советского контроля.

Дебиторская задолженность

Центральные управления НКО по договорам с предприятиями промкооперации выдавали аванс до 25% от суммы договора. Всего выдано авансов 18 744,5 тыс. руб. Из этой суммы 16 018,5 тыс. руб. погашено в течение 1938 г. Осталось непогашенных авансов на 1 января 1939 г. 2726 тыс. руб. Задолженность по выданным авансам образовалась вследствие невыполнения предприятиями своих договорных обязательств, а полученные суммы ими в виде аванса затрачены на заготовку материалов, оборудования и пр. Остаток непогашенной задолженности центральные управления сдали в доход государства со сметы 1939 г., а с поставщиков они будут удерживать [сумму аванса] при расчетах за продукцию 1939 г. и обращать на восстановление кредита.

Цены

На основную продукцию договоры 1938 г. заключались по ценам прейскуранта 1937 г. с последующим перерасчетом по ценам, утвержденным на 1938 г. Подготовка цен для прейскуранта 1938 г. была начата в октябре 1937 г., но проект прейскуранта по бывшему НКОПу составлен лишь в марте 1938 г. После этого он длительный период рассматривался в Наркомфине СССР. Утвержден этот прейскурант только 25 июня 1938 г. Такое длительное составление прейскуранта приводит к тому, что НКО авансирует поставщиков в течение долгого периода времени.

Проект прейскуранта на продукцию быв. НКОПа предусматривал снижение цен на заказы НКО и НКВМФ 233 300 тыс. руб. В результате проработки этого прейскуранта в комиссии НКФ СССР снижение цен доведено до 360 873 тыс. руб. Фактически снижение цен по заказам НКО 1938 г. выразилось в сумме 264 587,6 тыс. руб., в том числе по быв. НКОПу — 240 097,2 и по быв. НКмашу — 24 490,4 тыс. руб.

Калькуляционную работу центральных управлений НКО значительно затрудняет то, что некоторыми заводами и главками не выполняется постановление КО при СНК СССР № 108сс от 3 сентября 1937 г. о предоставлении заказчику отчетных калькуляций[5].

Для обеспечения в будущем нормальных условий калькуляционной работы и установлению своевременно и правильно отпускных цен на военную продукцию необходимо:

1. Создать в системе НКФ СССР постоянную комиссию по ценам, на которую возложить организацию и руководство работой по составлению прейскуранта, применению его и разрешению спорных вопросов по ценам между заказчиком и поставщиками военной продукции.

2. Обязать наркоматы-поставщики представлять не позже 1 марта на утверждение КО проекты прейскурантов цен через НКФ СССР после согласования этого проекта с центральными управлениями НКО.

3. Обязать предприятия всех наркоматов представлять заказчику сметные и отчетные калькуляции по формам и в сроки, установленные для представления их в главки (тресты, объединения или другие вышестоящие организации).

§ 19. Опытные заказы

Первоначально было назначено по опытным заказам 777 694,2 тыс. руб. Из этой суммы передано НКВМФлоту 2050 тыс. руб. Перечислено из § 18 на опытные заказы АУ РККА 19 500 тыс. руб. Окончательное назначение по § 19 составило 95 144,2 тыс. руб. Поступило от войсковых частей, учреждений РККА и посторонних учреждений и организаций 41 тыс. руб. Таким образом, окончательно имелось средств, подлежащих расходованию по § 19 — 95 185,2 тыс. руб. Израсходовано на опытные заказы 70 501,7 тыс. руб., т. е. исполнение сметы выразилось в 74% или менее против суммы по смете (авиавоздухоплавательное имущество) на 24 683,5 тыс. руб. Имеется перерасход по ст. 61 в размере 968 тыс. руб. Перерасход на эту сумму объясняется тем, что при установлении денежных лимитов по видам опытных заказов не были учтены опытные заказы, подлежащие выполнению предприятиями НКОП.

Опытные заказы НКО большей частью выполнялись НИИ и конструкторскими бюро, у которых не было оборотных средств. Исходя из этого, центральные управления НКО на производство работ выдавали авансы до 25% от суммы договора. Из-за невыполнения поставщиками договоров к 1 января 1939 г. образовалась дебиторская задолженность в сумме 3062,2 тыс. руб., в том числе дебиторская задолженность прошлых лет составляет 1899 тыс. руб. Вся эта задолженность центральными управлениями будет взыскиваться при расчетах за продукцию 1939 г. Сумма задолженности сдана в доход государства за счет средств по смете 1939 г. соответствующего центрального управления НКО.

Цены по опытным заказам в своей подавляющей массе принимались ориентировочные. Расчеты с поставщиками производились по отчетным калькуляциям.

Врио начальника финансового отдела при НКО, полковой комиссар Лазарев

Военный комиссар финансового отдела при НКО, полковой комиссар Поляков

Примечание:

[1] Опущены параграфы справки, не имеющие отношения к теме сборника.

[2] Приложения не публикуются.

[3] В постановлении ЦИК и СНК СССР № 57/131 от 18 февраля 1931 г. указаны следующие меры воздействия для борьбы с нарушениями договорной дисциплины: «1) обязать хозяйственные органы оформлять свои заказы и поставки путем заключения письменных договоров; 2) в случае невыполнения или ненадлежащего выполнения хозяйственными органами принятых на себя обязательств но договорам заказов и поставок для государственной  промышленности, транспорта, обобществленного сектора сельского хозяйства, а также для других отраслей обобществленного сектора народного хозяйства директора заводов и другие должностные лица, ответственные за невыполнение данного заказа или поставки, привлекаются к ответственности, как за должностное преступление». (СЗ СССР. 1931. № 10. Ст. 109. Стр. 166.)

[4] 31 декабря 1937 г. при Комитете обороны была учреждена Главная инспекция, функцией которой являлся контроль за исполнением решений КО. Постановлением Комитета обороны № 173сс от 27 июня 1939 г. инспекция прекратила свое существование, а вместо нее был создан Главный контроль за выполнением решений КО. Возглавил вновь созданный орган секретарь Комитета обороны по контролю за выполнением решений КО (он же Главный контролер). Штат Главного контроля состоял из 45 человек: главного контролера, двух его заместителей, 9 старших контролеров, 24 контролеров, 6 секретарей и 3 машинисток. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1230. Л. 49



№ 63. Докладная записка отдела финансирования обороны Наркомата финансов СССР в секретариат Комитета обороны при СНК СССР о составлении бюджета военного времени — 3 февраля 1939 г.

№ 63. Докладная записка отдела финансирования обороны Наркомата финансов СССР в секретариат Комитета обороны при СНК СССР о составлении бюджета военного времени

3 февраля 1939 г.

Совершенно секретно.

Установившаяся традиционная практика финансового планирования на военное время не полностью отвечает требованиям мобилизации всего народного хозяйства, так как не охватывает всех тех изменений, которые произойдут в нем в период мобилизации. В связи с проведением мобилизации всей страны произойдут коренные сдвиги во всем народном хозяйстве и в отдельных его отраслях, которые действующими 6юджетами мирного времени не предусмотрены.

В настоящее время планируются расходы на военное время лишь только на один месяц, для чего составляются сметы чрезвычайных расходов на месяц войны по НКО, НКВМФ, предусматривающие все их расходы в этот период, смета расходов мирного времени с объявлением мобилизации для них закрывается. Для других бюджетных наркоматов — НКВД, НКПС, НКВод[1], НКСвязи[2], НКЗем и других — в смету чрезвычайных расходов на месяц войны включаются лишь расходы, связанные с осуществлением мероприятий по мобилизации и выполнению заданий Генштаба, смета расходов по мирному времени у них не закрывается, и обычные их расходы финансируются установленным порядком мирного времени.

Промышленные наркоматы, несмотря на значительное увеличение их потребностей в денежных средствах в связи с их приспособлением к нуждам войны, мобразвертыванием, увеличением мощностей,  изменением ассортимента продукции, увеличением контингентов рабочей силы, вовсе не составляют никаких смет чрезвычайных расходов и в финансовом отношении не обеспечивают выполнения своих мобилизационных планов.

Такое положение может поставить под угрозу срыва мобразвертывание народного хозяйства, так как произойдет безусловное возрастание требований к бюджету, который не в состоянии будет их удовлетворить, так как предварительно эти потребности не планировались. В конечном счете этот пробел может тяжело отразиться на всем народном хозяйстве.

Союзные республики в смету своих чрезвычайных расходов на месяц войны включают лишь расходы, связанные с выполнением заданий Генштаба РККА, эвакуацией населения и учреждений из районов угрожаемой зоны. Все остальные мероприятия вытекающие из мобилизации народного хозяйства, никакого отражения в сметах чрезвычайных расходов союзных республик, как и всего Союза в целом, не имеют. Таким образом, смета чрезвычайных расходов на первый месяц войны включает лишь небольшую часть расходов, которые возникают в связи с переходом страны на военное положение.

Смета чрезвычайных расходов предусматривает лишь расходную часть, что касается доходов, то они не предусматриваются, предполагается, что источники покрытия вновь появившихся расходов будут определены впоследствии за счет перераспределения статей бюджета мирного времени.

С полной очевидностью ясно, что период, который в финансовом отношении планируется, а именно первый месяц, является слишком недостаточным и недостаточно показательным, так как основное увеличение расходов по отдельным отраслям народного хозяйства в связи с мобразвертыванием произойдет в последующие месяцы войны. В настоящее время при разработке мобплана помимо смет чрезвычайных расходов никто никаких требований к бюджету на военное время не предъявляет. Предполагается, что в течение первого месяца войны (период действия сметы чрезвычайных расходов) будет составлен бюджет военного времени на год, который учтет все те изменения, которые произойдут в народном хозяйстве в связи с мобилизацией, и установит источник их покрытия.

Правильно ли предположение о том, что бюджет военного времени должен составляться после объявления мобилизации, а не заблаговременно? Неправильно. Ориентировочный бюджет на год войны должен составляться еще в мирное время и должен являться органической частью общего мобилизационного плана страны.

Мероприятия по общему плану мобилизации народного хозяйства и всей страны могут планироваться без учета бюджетных возможностей. Игнорирование бюджетных возможностей поставило бы под угрозу срыва ряд важнейших мобилизационных мероприятий, поскольку бюджетом не предусмотрено их покрытие. Со своей стороны ориентировочный бюджет военного времени должен предусмотреть максимальную мобилизацию всех ресурсов страны, их перераспределение, направив их на полное выполнение всех мероприятий, намеченных по мобилизационному плану.

Бесспорным, на наш взгляд, является мнение, что бюджет на год войны должен составляться заблаг6временно, а не после факта объявления войны. Попытки в этом отношении были. В 1930 г. был составлен бюджет на полгода войны и был представлен на утверждение в СНК СССР, но не был рассмотрен. В 1932 г. составлялся военный бюджет уже не на год, а на один месяц войны, и он также СНК СССР не утверждался. В последующие годы никаких попыток в этом направлении не делалось.

Опыт этой работы никем не был учтен, и попытка не была доведена до конца. Составленные бюджеты в прошлом страдают многими пороками и недостатками, вследствие их большой неполноты, но это обязывает лишь искать пути к устранению всех этих недостатков и к разработке такого военного бюджета, который удовлетворял бы все наши потребности в полной мере, а не к отказу от его составления.

При составлении бюджета военного времени на год возникает целый ряд трудностей, которые в конечном счете преодолимы, если всерьез заняться этим делом. Прежде всего и одним из первых и необходимых условий для составления бюджета военного времени должно быть наличие к моменту его разработки разработанного Госпланом СССР и утвержденного СНК СССР народно-хозяйственного плана на год войны, который должен учесть все сдвиги в народном хозяйстве в связи с переходом страны на военное положение, учитывая повышенное удовлетворение потребностей вооруженных сил:

а) по линии капстроительства следует учесть форсированное строительство объектов, имеющих оборонное значение, и сокращение капвложений, а в некоторых случаях и консервацию объектов строительства, не имеющих непосредственного значения для нужд обороны;

б) по линии вложений в сельское хозяйство следует предусмотреть увеличение ассигнований на производство сельскохозяйственных продуктов в связи с увеличением потребления их Красной армией и значительным сокращением рабочей силы, занятой в нем с одновременным сокращением ассигнований по тем мероприятиям, отсрочка осуществления которых не окажет отрицательного влияния на состояние обороноспособности страны;

в) социально-культурные мероприятия в связи с общим положением страны должны подвергнуться пересмотру в сторону их снижения и перераспределения на цели обороны страны;

г) должны быть значительно сокращены административно-хозяйственные и управленческие расходы;

д) в значительной степени должны измениться в сторону уменьшения расходы по жилищно-коммунальному строительству с одновременным обеспечением выполнения строительства оборонного значения;

е) фонд зарплаты по всем ведомствам значительно сократится в связи с призывом значительного количества работников, без возможности их замены. Увеличение потребности в рабочей силе в известной мере будет разрешено за счет ряда мероприятий: уплотнения рабочего дня, поднятия трудовой дисциплины и производительности труда в соответствии с требованиями усиления обороны страны.

В доходной части бюджета произойдут значительные сокращения в силу выпадения ряда поступлений в бюджет по отдельным его статьям. Например: поступления от продажи спиртных напитков, налоговые поступления (подоходный налог и др.), в связи с призывом в армию значительного количества плательщиков, доходы по госзаймам и т. д.

Возникает необходимость помимо перераспределения статей бюджета изыскать новые источники покрытия возможного разрыва между доходной и расходной частями бюджета, избегая в первый год войны прибегать к эмиссии. Новые расходы, связанные с ведением войны, могут быть покрыты за счет: а) уменьшения расходов, не связанные непосредственно с ведением войны; б) некоторого увеличения налогов;  в) выпуска займа; г) установления новых источников дохода; д) изъятия в бюджет 50% амортизационных отчислений промышленности и т. д.

Выводы:

I. Бюджет военного времени может быть составлен лишь на основании разработанного Госпланом СССР народнохозяйственного плана и контрольных цифр, определяющих все изменения и сдвиги народного хозяйства этого периода.

II. Вместе с тем Генштаб РККА и Главный морской штаб НКВМФ должны более всесторонне разработать на год войны все свои требования к народному хозяйству, определить характер своих мобилизационных заданий наркоматам, ведомствам, республикам и местным органам для того, чтобы наиболее полно учесть все расходы, связанные с выполнением этих заданий.

III. Наркоматы, ведомства, союзные республики, составляя на основе задания свои мобилизационные планы в материальном выражении и натуральных показателях должны одновременно составлять и мобплан финансового обеспечения этих мероприятий, выявить все источники покрытия их собственными средствами и определить свои требования к союзному бюджету на покрытие разрыва.

IV. Необходимо обязать наркоматы, ведомства и союзные республики представить свои сметы, промфинпланы и бюджеты в НКФ СССР, и на их основе могут учтены все расходы, которые возникнут в год ведения войны.

V. Составление ориентировочного военного бюджета на год войны не должно исключать разработку сметы чрезвычайных расходов, которая является составной частью этого бюджета, так как в первый месяц войны будет окончательно откорректирован годовой военный бюджет с учетом той конкретной обстановки, которая к этому времени сложится.

VI. Директива по составлению ориентировочного бюджета на год ведения войны должна обязательно утверждаться СНК СССР, так как в ней будет изложен ряд принципиальных моментов, отличных от обычного порядка составления бюджета мирного времени, меняющих взаимоотношения союзного бюджета с республиканским и местным, меняющих направление средств в отдельные отрасли народного хозяйства.

VII. Составленный ориентировочный бюджет на год войны должен рассматриваться и утверждаться СНК СССР ежегодно, так как должен ежегодно корректироваться в соответствии с изменениями мобплана.

Зам. начальника отдела финансирования обороны НКФ СССР Зарайский

Примечания:

[1] Народный комиссариат путей сообщения (НКПС) СССР был создан в 1923 г. как центральный орган управления железнодорожным, морским и речным транспортом, шоссейными и грунтовыми дорогами, а также общего надзора за всеми видами транспорта. В 1931 г. из его ведения были выделены речной и морской транспорт и образован Народный комиссариат водного транспорта СССР, который, в свою очередь, был разделен 9 апреля 1939 г. на два союзных наркомата: морского флота СССР и речного флота СССР.

В конце 1932 г. — 1934 г. в структуре НКПС было проведено несколько реорганизаций, в том числе, центрального аппарата, управлений, отделов, трестов, объединений, институтов, хозрасчетных органов, были созданы политотделы на железнодорожном транспорте, а также отдел по рабочему снабжению. Вопросами мобилизации железнодорожного транспорта занимался мобилизационный отдел. Постановлением СНК от 10 февраля 1935 г. был утвержден новый Устав железных дорог СССР, который был введен с 15 марта 1935 г. В 1935 г. была также проведена организационная перестройка аппарата управления транспорта: ликвидировалось Центральное управление делами при наркоме, и взамен его создан секретариат; Административно-организационное управление реорганизовано в Управление делами НКПС; при Управлении делами создан Особый сектор, который в оперативном отношении подчинялся секретариату наркома; группа контроля и инспекция при наркоме соединялись в единую контрольно-инспекторскую группу; Техническое совещание реорганизовано в Научно-технический совет при наркоме для решения вопросов реконструкции железнодорожного транспорта. Некоторые структурные изменения были внесены приказом НКПС № 320 от 16 апреля 1936 г., тогда были созданы новые управления (движения, пассажирское, грузовое и др.).

В 1940 г. организационная структура НКПС опять была изменена. Вместо Управления эксплуатации образовано Оперативно-эксплуатационное управление. Одновременно создано 8 управлений для руководства по группам дорог: Дальнего Востока, Урала — Сибири, Северо-Запада, Центра, Запада, Юга, Кавказа и Средней Азии. Вместо ряда отделов созданы управления. (РГАЭ. Ф. 1884. И/с; СЗ СССР. 1931. Отд. 1. № 8. Ст. 85; ВВС СССР. 1939. № 16.)

[2] 56. Народный комиссариат связи СССР был образован 17 января 1932 г. как центральный орган руководства организацией и деятельностью различных видов связи, в том числе почты, телеграфа, телефона, радио, а также контроля за строительством и эксплуатацией всех видов электросвязи и радиовещания, находящихся в ведении других ведомств, обеспечения связи с иностранными государствами. В 1934 г. Наркомат связи СССР и местные управления связи перестроились по производственно-отраслевому принципу. Структура наркомата в рассматриваемый период претерпела следующие изменения. Так, в 1939 г. Финансовое управление наркомата переименовали в финансовый отдел. 16 ноября 1939 г. СНК СССР утвердил положение, по которому вместо Планового управления был образован плановый отдел, выполнявший функции планирования и учета. 1 июля 1940 г. по постановлению СНК СССР № 1116 его преобразовали в планово-экономический отдел. (РГАЭ. Ф. 3527. Оп. 17, 18. Предисловия.)

РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 36. Д. 188. Л. 21-15. Заверенная копия.

Государство: 
Датировка: 
1939.02.03
Источник: 
Оборонно-промышленный комплекс СССР накануне Великой Отечественной Войны (1938 — июнь 1941). М.: Книжный Клуб Книговек, Москва, 2015. Стр. 273-276.
Архив: 
РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 36. Д. 188. Л. 21-15. Заверенная копия.

Просмотров: 119
Что общего между нашей собакой и зарубежными обезьяной и улиткой?
Только в русском языке и некоторых языках бывших советских республик знак @ называют собачкой. В других языках чаще всего @ называют обезьянкой или улиткой, встречаются и такие экзотические варианты как штрудель (на иврите), сельдь под маринадом (в чешском и словацком), лунное ухо (в казахском).
 
Гомо советикус. Мой дом - моя чужбина
Гомо советикус. Мой дом - моя чужбина
Александр Зиновьев - философ и писатель, в настоящее время живет а Мюнхене. В книгу вошли два произведения: "Мой дом - моя чужбина" и "Гомо советикус". "Мой дом - моя чужбина" в Советском Союзе публикуется впервые....

Цена:
335 руб

Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия
Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия
Справочное издание о всех сторонах жизни Советского государства в период 1818-1922; является продолжением энциклопедии "Великая Октябрьская социалистическая революция". В книге рассказывается о становлении Великого Октября; содержится много фактов, дат, цифр, имен; иллюстрации в тексте из фондов различных архивов и музеев.
Под главной редакцией С. С. Хромова....

Цена:
749 руб

Лев Аннинский Красный век
Красный век
Между убийством царя Освободителя и Ходынкой рождается поколение, которому суждено быть участником крушения старой России и зарождения новой. Это поколение выдвинуло плеяду великих поэтов. Среди них А.Блок, Н.Клюев, Н.Гумилев, А.Ахматова, М.Цветаева, В.Маяковский, С.Есенин... Следующее поколение - родившееся между Ходынкой и Цусимой, - было "конфирмовано" Октябрем и дало классиков советской поэзии. Среди них Э.Багрицкий, Н.Тихонов, М.Исаковский Н.Заболоцкий, Л.Мартынов...

В своей книге Лев Аннинский исследует психологические ситуации, обусловившие взлет поэзии в трагический для России Красный век....

Цена:
80 руб

Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль - сентябрь 1917 г.
Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль - сентябрь 1917 г.

Репринтное воспроизведение издания.
Генерал-лейтенант А. И. Деникин - фигура известная, оставившая свой яркий след в отечественной истории. Причём не только на полях сражений трёх войн - русско-японской, первой мировой и гражданской. Своим талантливым пером он поведал современникам и потомкам о драматических событиях, активным участником которых ему довелось быть....

Цена:
399 руб

Конференция представителей СССР, США и Великобритании в Думбартон-Оксе
Конференция представителей СССР, США и Великобритании в Думбартон-Оксе
Конференция Представителей СССР, США и Великобритании в Думбартон-Оксе (21 августа - 28 сентября 1944 г.).
В настоящее издание включены хранящиеся в советских архивах документы и материалы, показывающие ход подготовки конференции, телеграфные донесения главы советской делегации А.А.Громыко о переговорах в Думбартон-Оксе, меморандумы, коммюнике, выдержки из итогового отчета советской делегации, разработанные на конференции "Предложения относительно создания Всеобщей международной организации безопасности"....

Цена:
279 руб

 Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917-1956 гг.
Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917-1956 гг.
В сборнике представлена документальная хроника создания и функционирования жесткой системы тотального контроля за содержанием и направлением всех видов печати и литературного творчества. Этот всеобъемлющий контроль и прямое управление творческим процессом распространялись не только на всю печать, но и на личные судьбы писателей и журналистов вплоть до решения вопроса об их жизни и смерти.

Устроителями системы были Ленин, Троцкий и Сталин. Затем Сталин в течение тридцати лет оставался главным цензором, редактором, критиком и "образцовым" автором Страны Советов....

Цена:
779 руб

История коммунистической партии Советского Союза
История коммунистической партии Советского Союза
Коммунистическая партия Советского Союза, основанная и выпестованная великим Лениным, прошла исторический путь, равного которому не знает никакая другая политическая партия в мире. Это путь героической борьбы, тяжелых испытаний и всемирно-исторических побед рабочего класса, побед социализма и коммунизма....

Цена:
155 руб

О прошлом - для будущего
О прошлом - для будущего
Книга первого наркома строительства - о важных событиях в истории нашей страны. Это годы революции и гражданской войны, первых пятилеток, Великой Отечественной, восстановления страны после изгнания фашистов. Автор рассказывает о встречах с В.И.Лениным, о работе вместе с Г.К.Орджоникидзе и другими выдающимися деятелями нашей партии и государства, о самоотверженном труде рядовых строителей и руководителей крупнейших строек.
Второе издание книги дополнено новыми материалами из истории строительства известных промышленных гигантов, восстановления городов и заводов в послевоенные годы....

Цена:
153 руб

Ю. Н. Жуков Оборотная сторона НЭПа. 1923-1925 годы
Оборотная сторона НЭПа. 1923-1925 годы
Книга "Оборотная сторона НЭПа" рассказывает о той самой экономической политике, которую безосновательно считают расцветом в жизни нашей страны. В действительности она привела не к успехам, а к затяжному кризису, поиск выхода из которого стыдливо называют "внутриполитической борьбой". Книга рассчитана на широкий круг читателей....

Цена:
549 руб

А. П. Грицкевич Борьба за Украину. 1917-1921
Борьба за Украину. 1917-1921
Реальная история революции, интервенции и гражданской войны в Украине неизвестна читателям России и других стран СНГ. Советские авторы замалчивали историю украинского национального движения, а деятелей национальных партий, боровшихся за независимость Украины, клеймили как "врагов" украинского народа. Многое вообще скрывалось (например, история Западноукраинской народной республики). Вопреки подлинным фактам, советские историки утверждали, что украинский народ якобы стремился к объединению с Россией, поддерживал большевиков и советскую власть, боролся с собственными националистами. Автор предлагаемой книги рассматривает вопросы истории Украины в XX веке с национальных позиций, избегая при этом крайностей в оценках.

Книга рассчитана на широкий круг читателей....

Цена:
202 руб

2014 Copyright © PoliticWar.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования