Новости проекта «Исторические Материалы»
Репрессии, тема

Fri, 23 Mar 2018 21:29:26 +0000
Постановление Политбюро ЦК ВКП/б/ от 5 июля 1933 г. О трудовых поселениях ОГПУ. Приложение № 5 к п. 37/28 пр. ПБ № 141.
Приложение № 5
к п. 37/28 пр. ПБ № 141.

О трудовых поселениях ОГПУ.

Постановление Политбюро ЦК ВКП/б/ от 5 июля 1933 г.

1. Решение — особая папка.

Во изменение постановления ЦК от 17 апреля с. г. в соответствии с инструкцией ЦК и Совнаркома от 8 мая — направить в течение 1933 г. в трудпоселки ОГПУ Западной Сибири и Казакстана, кроме уже выселенных, прибывших на места и находящихся в пути — 124.000 человек, дополнительно 426.000 человек.

2. Утвердить представленную ОГПУ организационную структуру трудовых поселений, положить в основу следующее:

создание для административного управления трудовыми поселениями на местах поселковых и районных комендатур. В Западной Сибири — Управление Сибирских лагерей и трудовых поселений ОГПУ, а в Казакстане — Управление по трудпоселениям при ПП ОГПУ;

создание неуставных артелей, как основной формы производственно-хозяйственной деятельности трудпоселенцев;

организации социально-бытовых учреждений (амбулаторий, больниц, школ, бань, изб-читален) для удовлетворения бытовых нужд трудпоселенцев.

3. Вопрос об обеспечении всех мероприятий ОГПУ, связанных с организацией трудпоселений и материальными ресурсами и фондами, а такие вопросы финансирования — передать на рассмотрение Совнаркома СССР.

Основные положения по организации трудовых поселения ОГПУ в Западной Сибири и Казакстане.

1. Для освоения новых сельско-хозяйственных районов и расселения в них элементов, выселяемых в порядке инструкции ЦК и Совнаркома от 8 мая 1933 рода — создаются трудовые поселения ОГПУ в Западной Сибири и Казакстане.

2. Основными видами хозяйственной деятельности этих контингентов будут: сельское хозяйство, промышленное огородничество, кустарные промысла и рыболовство.

3. Первичной административной ячейкой трудпоселения является — поселок, с населением от 300 до 500 хозяйств, управляемый комендантом-чекистом и тремя-пятью милиционерами.

4. Задачей коменданта является — руководство всей деятельностью поселка: строительство жилищ и коммунально-бытовых зданий, организация хозяйственной деятельности трудпоселенцев, наблюдение за выполнением норм выработки, поддержание общественного порядка и трудовой дисциплины, борьба с побегами и прогулами, прием и разбор жалоб.

5. В помощь коменданту для обслуживания различных поселковых нужд (коммунально-бытовых, санитарных, пожарных) создаются поселковые комиссии из проявивших себя лучших активистов-трудпоселенцев.

6. Поселковые комендатуры числом от 10 до 20 соединяются одной районной комендатурой во главе с райкомендантом и двумя помощниками. Задачи райкомендатуры аналогичны задачам поселковых комендатур, с возложением на райкомендатуры обязанности систематически инспектировать и контролировать деятельность поселковых комендатур.

7. Деятельность районных поселковых комендатур регулируется положением о спецпоселениях, разработанным ОГПУ и прокуратурой.

ОГПУ и прокуратура контролируют действия комендатур и рассматривают жалобы трудпоселенцев на незаконные действия комендатур.

8. Все трудпоселенцы, как правило, объединяются в неуставные сельхозартели, имеющие своей конечной целью дать государству товарную продукцию, сдаваемую через ОГПУ.

9. Для обслуживания сельхозпроизводства неуставных артелей в каждом районе организуются МТС и МТМ, начальник которой является заместителем районного коменданта. МТС является хозрасчетной организацией, осуществляющей все сельхозработы неуставных артелей на договорных началах.

10. Все руководящие должности в аппаратах трудпоселеяния комплектуются чекистами, каковые являются полными единоначальниками во всех отраслях работы данного района или поселка.

Государство: 
Датировка: 
1933.07.05
Источник: 
http://sovdoc.rusarchives.ru
Архив: 
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 926. Л. 39-40; Оп. 162. Д. 15. Л. 14

Tue, 20 Mar 2018 18:03:10 +0000
Месть классового врага. 1939 г.

На сайте в формате PDF

В формате картинки на Яндекс-фотках

Прикреплённые файлы: 
Государство: 

Wed, 14 Mar 2018 19:44:50 +0000
О разгрузке тюрем. Инструкция всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, Суда и Прокуратуры. (Утверждена Политбюро ЦК ВКП/б/ 7.V.1933 г.). Приложение № 9 к п. 76/63 пр. ПБ № 137.
Приложение № 9
к п. 76/63 пр. ПБ № 137.
Секретно
Не для печати

О разгрузке тюрем.

Инструкция всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, Суда и Прокуратуры.

(Утверждена Политбюро ЦК ВКП/б/ 7.V.1933 г.).

Отчаянное сопротивление кулачества колхозному движению трудящихся крестьян, развернувшееся еще в конце 1929 года и принявшее форму поджогов и террористических актов против колхозных деятелей, создало необходимость применения советской властью массовых арестов и острых форм репрессий, в виде массового выселения кулаков и подкулачников в северные и дальние края.

Дальнейшее сопротивление кулацких элементов, вредительство в колхозах и совхозах, вскрытое в 1932 году, широко распространившиеся массовые хищения колхозного и совхозного имущества — потребовали дальнейшего усиления репрессивных мер против кулацких элементов, воров и всякого рода саботажников.

Таким образом, три последних года нашей работы в деревне были годами борьбы за ликвидацию кулачества и победу колхозов.

И эти три года борьбы привели к разгрому сил наших классовых врагов в деревне, к окончательному укреплению наших советских социалистических позиций в деревне.

Подводя итоги, мы можем теперь сказать, что позиции единоличного хозяйства уже преодолены во всех основных районах СССР, колхозы стали повсеместной и господствующей формой хозяйства в деревне, колхозное движение укрепилось прочно, полная победа колхозного строя в деревне обеспечена.

Теперь задача состоит уже не в том, чтобы отстоять колхозную форму хозяйства в ее борьбе против частной формы хозяйства, ибо эта задача уже разрешена с успехом. Теперь задача состоит в том, чтобы пойти навстречу растущей тяге единоличных трудящихся крестьян в колхозы и помочь им войти в колхоз, где только и могут они уберечь себя от опасности обнищания и голода.

ЦК и СНК СССР считают, что все эти обстоятельства создают в деревне новую благоприятную обстановку, дающую возможность прекратить, как правило, применение массовых выселений и острых форм репрессий в деревне.

ЦК и СНК считают, что в результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих как известно не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников.

Правда, из ряда областей все еще продолжают поступать требования о массовом выселении из деревни и применения острых форм репрессий. В ЦК и СНК имеются заявки на немедленное выселение из областей и краев около ста тысяч семей. В ЦК и СНК имеются сведения, из которых видно, что массовые беспорядочные аресты в деревне все еще продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают председатели колхозов и члены правлений колхозов. Арестовывают председатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые уполномоченные. Арестовывают все, кому только не лень и кто, собственно говоря, не имеет никакого права арестовывать. Не удивительно, что при таком разгуле практики арестов органы, имеющие право ареста, в том числе и органы ОГПУ, и особенно милиция, теряют чувство меры и зачастую производят аресты без всякого основания, действуя по правилу: «сначала арестовать, а потом разобраться».

Но о чем все это говорит?

Все это говорит о том, что в областях и краях имеется еще немало товарищей, которые не поняли новой обстановки и все еще продолжают жить в прошлом.

Все это говорит о том, что, несмотря на наличие новой обстановки, требующей перенесения центра тяжести на массовую политическую и организаторскую работу, эти товарищи цепляются за отживающие формы работы, уже не соответствующие новой обстановке и создающие угрозу ослабления авторитета советской власти в деревне.

Похоже на то, что эти товарищи готовы подменить и уже подменяют политическую работу в массах в целях изоляции кулацких и анти-колхозных элементов — административно-чекистскими “операциями” органов ГПУ и милиции, не понимая, что подобная подмена, если она примет сколько-нибудь массовый характер, может свести к нулю влияние нашей партии в деревне.

Эти товарищи, видимо, не понимают, что метод массового выселения крестьян за пределы края в условиях новой обстановки уже изжил себя, что выселение может применяться лишь в частичном и единичном порядке и лишь к главарям и организаторам борьбы против колхозов.

Эти товарищи не понимают, что метод массовых и беспорядочных арестов, если только можно считать его методом, в условиях новой обстановки дает лишь минусы, роняющие авторитет советской власти, что производство арестов должно быть ограничено и строго контролируемо соответствующими органами, что аресты должны применяться лишь к активным врагам советской власти.

ЦК и СНК не сомневаются, что все эти и подобные им ошибки и отклонения от линии партии будут ликвидированы в кратчайший срок.

Было бы неправильно думать, что наличие новой обстановки и необходимость перехода к новым методам работы означают ликвидацию или хотя бы ослабление классовой борьбы в деревне. Наоборот, классовая борьба в деревне будет неизбежно обостряться. Она будет обостряться, так как классовый враг видит, что колхозы победили, он видит, что наступили последние дни его существования, — и он не может не хвататься с отчаяния за самые острые формы борьбы с советской властью. Поэтому не может быть и речи об ослаблении нашей борьбы с классовым врагом. Наоборот, наша борьба должна быть всемерно усилена, наша бдительность — всемерно заострена. Речь идет, стало быть, об усилении нашей борьбы с классовым врагом. Но дело в том, что усилить борьбу с классовым врагом и ликвидировать его при помощи старых методов работы — невозможно в нынешней новой обстановке, ибо они, эти методы, изжили себя. Речь идет, стало быть, о том, чтобы улучшить старые способы борьбы, рационализировать их и сделать наши удары более меткими и организованными. Речь идет, наконец, о том, чтобы каждый наш удар был заранее подготовлен политически, чтобы каждый наш удар подкреплялся действиями широких масс крестьянства. Ибо только при подобных способах улучшения методов нашей работы можем добиться того, чтобы окончательно ликвидировать классового врага в деревне.

ЦК и СНК не сомневаются, что все наши партийно-советские и чекистско-судебные организации учтут новую обстановку, созданную в результате наших побед, и соответственно перестроят свою работу применительно к новым условиям борьбы.

ЦК ВКП(б) и СНК СССР постановляют:

I. О прекращении массовых выселений крестьян.

Немедленно прекратить всякие массовые выселения крестьян. Выселение допускать только в индивидуальном и частичном порядке и в отношении только тех хозяйств, главы которых ведут активную борьбу против колхозов и организуют отказ от сева и заготовок.

Выселение допустить только из следующих областей и в следующих предельных количествах:

Украина          — 2000 хозяйствСеверный Кавказ  — 1000 хозяйствНижняя Волга     — 1000 хозяйствСредняя Волга    — 1000 хозяйствЦЧО              — 1000 хозяйствУрал             — 1000 хозяйствГорьковский край —  500 хозяйствЗападная Сибирь  — 1000 хозяйствВосточная Сибирь — 1000 хозяйствБелоруссия       —  500 хозяйствЗападная область —  500 хозяйствБашкирия         —  500 хозяйствЗакавказье       —  500 хозяйствСредняя Азия     —  500 хозяйств--------------------------------Всего:           12 000 хозяйств

II. Об упорядочении производства арестов.

1. Воспретить производство арестов лицами, на то не уполномоченными по закону, председателями РИК, районными и краевыми уполномоченными, председателями сельсоветов, председателями колхозов и колхозных объединений, секретарями ячеек и пр.

Аресты могут быть производимы только органами прокуратуры, ОГПУ или начальниками милиции.

Следователи могут производить аресты только с предварительной санкции прокурора.

Аресты, производимые начальником милиции, должны быть подтверждены или отменены районными уполномоченными ОГПУ или прокуратурой по принадлежности не позднее 48 часов после ареста.

2. Запретить органам прокуратуры, ОГПУ и милиции применять в качестве меры пресечения заключение под стражу до суда за маловажные преступления.

В качестве меры пресечения могут быть заключаемы под стражу до суда только лица, обвиняемые по делам: о контрреволюции, о террористических актах, о вредительстве, о бандитизме и грабеже, о шпионаже, переходе границы и контрабанде, об убийстве и тяжёлых ранениях, о крупных хищениях и растратах, о профессиональной спекуляции, о валютчиках, о фальшивомонетчиках, злостном хулиганстве и профессиональных рецидивистах.

3. Установить при производстве арестов органами ОГПУ предварительное согласие прокурорского надзора по всем делам, кроме дел о террористических актах, взрывах, поджогах, шпионаже и перебежчиках, политическом бандитизме и контрреволюционных антипартийных группировках.

Установленный в настоящем пункте порядок вводится в жизнь для ДВК, Средней Азии и Казахстана лишь через 6 месяцев.

4. Обязать прокурора СССР и ОГПУ обеспечить неуклонное исполнение инструкции 1922 г. о порядке прокурорского контроля за производством арестов и содержанием под стражей лиц, арестованных ОГПУ.

III. О разгрузке мест заключения.

1. Установить, что максимальное количество лиц, могущих содержаться под стражей в местах заключения НКЮ, ОГПУ и Главного управления милиции, кроме лагерей и колоний, не должно превышать 400 тысяч человек на весь Союз ССР.

Обязать прокурора СССР и ОГПУ в двухдекадный срок определить предельное количество заключённых по отдельным республикам и областям (краям), исходя из указанной выше общей цифры.

Обязать ОГПУ, НКЮ союзных республик и прокуратуру СССР немедленно приступить к разгрузке мест заключения и довести в двухмесячный срок общее число лишенных свободы с 800 тысяч фактически заключённых ныне до 400 тысяч.

Ответственность за точное выполнение этого постановления возложить на прокуратуру СССР.

2. Установить для каждого места заключения максимальную цифру лиц, могущих содержаться в данном месте заключения, исходя из установленной выше цифры 400 тысяч.

Запретить начальникам мест заключения принимать арестованных сверх установленного предела.

3. Определить предельный срок для содержания арестованных в арестных помещениях при милициях не свыше трех суток. Обязательно обеспечить арестованных хлебным пайком.

4. Предложить ОГПУ, НКЮ союзных республик и прокуратуре СССР немедленно организовать пересмотр личного состава следственных заключенных с тем, чтобы всем, кроме особо опасных элементов, заменить содержание под стражей другой мерой пресечения (поручительство, залог, подписка о невыезде).

5. В отношении осуждённых провести следующие мероприятия:

а) Всем осужденным по суду до 3 лет заменить лишение свободы принудительными работами до 1 года, а остальной срок считать условным.

б) Осужденных на срок от 3 до 5 лет включительно направить в трудовые поселки ОГПУ.

в) Осужденных на срок свыше 5 лет направить в лагеря ОГПУ.

6. Кулаки, осуждённые на срок от 3 до 5 лет включительно, подлежат направлению в трудовые поселки вместе с находящимися на их иждивении лицами.

7. Для разгрузки мест заключения и проведения указанных в п.п. 5 и 6 мероприятий организовать в каждой республике, области (крае) специальные областные комиссии в составе: краевого (областного) прокурора, председателя краевого (областного) суда, ПП ОГПУ и начальника краевого (областного) управления милиции под председательством краевого (областного) прокурора.

8. В республиках, краях, областях, где общее количество заключенных превышает в данный момент 30 тысяч человек, разрешить областным комиссиям образовывать межрайонные выездные подкомиссии как вспомогательные их органы с тем, чтобы решения межрайонных комиссий утверждались областными комиссиями.

9. Предоставить право областным комиссиям освобождать от направления в лагеря и поселки, независимо от срока осуждения, нетрудоспособных, инвалидов, стариков, матерей с маленькими детьми, беременных женщин, заменяя им лишение свободы принудительными работами.

В отдельных случаях областные комиссии вправе направлять в лагеря особо опасные элементы, хотя бы и осужденные на срок до 5 лет.

10. Для проведения разгрузки в Среднеазиатских республиках, Казахстане и Кара-Калпакии предложить прокуратуре СССР, ОГПУ и Верховному суду СССР направить специальные комиссии из Москвы для общего руководства работой республиканских комиссий этих республик.

+ + +

Обязать НКЮ союзных республик и наркомздравы союзных республик в месячный срок ликвидировать полностью сыпнотифозные заболевания в местах заключения.

Председатель Совета Народных Комиссаров СССР — В. Молотов (Скрябин).

Секретарь ЦК ВКП(б) — И. Сталин.

8 мая 1933 г.

Государство: 
Датировка: 
1933.05.07
Источник: 
http://sovdoc.rusarchives.ru
Архив: 
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 922. Л. 58.

Fri, 23 Feb 2018 21:30:46 +0000
Об организации трудовых поселений ОГПУ. Постановление ЦК ВКП(б) от 17 апреля 1933 года. Приложение № 7 к п. 81/57 пр. ПБ № 136.
Приложение № 7
к п. 81/57 пр. ПБ № 136.

Об организации трудовых поселений ОГПУ.

Постановление ЦК ВКП(б) от 17 апреля 1933 года.

1) Возложить на ОГПУ организацию трудовых поселений по типу существующих спецпоселков для размещения в них и хозяйственного освоения вновь переселяемых контингентов.

Реорганизовать Главное Управление лагерей ОГПУ в Главное Управление лагерей и трудовых поселений ОГПУ, увеличив штаты в центре и на местах по согласованию с РКИ. Одновременно реорганизовать аппараты по спецпереселенцам в Сибири и Казакстане, предложив ОГПУ в 2


Wed, 31 Jan 2018 15:24:54 +0000
Дело сотрудников Ленинск-Кузнецкого ГО НКВД. 1939 г.

На сайте в формате PDF

В формате картинок на Яндекс-фотках: 1 , 2 , 3 , 4 , 5 , 6

Прикреплённые файлы: 
Государство: 

Mon, 15 Jan 2018 19:14:12 +0000
Воспоминания полковника МГБ И.А. Чернова о «деле Абакумова».

Арест Абакумова был для меня точно гром среди ясного неба. За что, почему? – об этом нам, аппаратным работникам, ни слова не сказали. И спросить не у кого – обстановка не располагает. Меня сразу же отстранили от должности Секретариата и временно зачислили в резерв. Положение, сами понимаете, поганое. Как-то раз прихожу за зарплатой в Управление кадров, а там говорят: «Езжай, Иван Александрович, в Казахстан, будешь начальником управления лагерей в Караганде». Надо было соглашаться, а я отказался – хотелось на Север, чтобы забронировать московскую квартиру. Жалко было ее терять: только-только обжил, она первая была в моей жизни, раньше ютился в коммуналке. Жду назначения, а меня вызывают на Пушкинскую, в Прокуратуру Союза, и арестовывают. Привезли в «Матросскую тишину» и в тот же вечер повели на допрос. Как услышал, что обвиняют во вражеской деятельности, так чуть не раздавил в ладони граненый стакан с водой. Это я враг?!

Девять дней ничего не ел – нет, голодовку не объявлял, просто кусок в горло не лез. Сижу как истукан, и в растерянности думаю – какой же я враг, что же такого совершил против рабоче-крестьянской власти? Происхождения я самого что ни на есть пролетарского, в органах с 1932 года, после школы НКВД был на оперативной работе. В 1936 году проводил операцию в Китае – нужно было через Монголию доставлять оружие для воинских частей Мао Цзэ-Дуна в Яньани. А потом японцы напали на Китай, Чан Кай-Ши обратился к нам за помощью, Мао сблизился с Гоминданом, и наша работа утратила смысл. Тогда Берзин возбудил ходатайство перед Ежовым о моем переводе в Разведупр РККА – так я попал туда. Перед войной был помощником начальника Отдела специальных операций в Генштабе, по-прежнему занимался там Китаем, а в сентябре 1941 года подал рапорт о направлении в действующую армию.

Вызвали меня в Управление особых отделов к Абакумову. Тот поглядел на меня в упор и говорит: «Вы отстали от чекистской жизни, будете замначотделения, большего дать не можем». А я в звании старшего батальонного комиссара, три шпалы в петлице. Но раз идет война – разве можно отказаться?

С наступлением холодов перебрался я на Лубянку, там оставалась группа управленцев и небольшая часть оперативного состава – основные силы были эвакуированы в Куйбышев. Работали днем и ночью, спали когда придется, урывками, а мылись во Внутренней тюрьме, где был душ. Эх, кабы знать, что через десяток лет меня…

Не прошло и полгода, как меня сделали начальником отделения, а в апреле 1943 года, вскоре после создания ГУКР «Смерш», - назначили начальником Секретариата. Я отнекивался, объяснял, что мне нравится оперативная работа, но Абакумов был непреклонен: «Нравится, не нравится – это не разговор!». По правде говоря, не тянуло меня туда потому, что Бровермана, прежде ведавшего Секретариатом, оставили там на должности зама. Он расставлял людей, был у них в чести, а тут пришлось опуститься ниже. Человек, может, затаил обиду, как с ним работать? Но ничего, сработались, в основном, думаю, по той причине, что не пересекались: он занимался своим делом – готовил информацию для Ставки Верховного Главнокомандующего, а я обеспечивал остальное.

С тех самых пор и пришлось мне вплотную сталкиваться с Абакумовым. Виктор Семенович хоть и был молодой, а пользовался большим авторитетом, в ГУКР «Смерш» его очень уважали. Основное внимание он уделял розыскной работе, знал ее хорошо, и велась она активно. Начальников управлений в центре и на фронтах жестко держал в руках, послаблений никому не давал. Резковат – это да, бывало по-всякому, а вот чванства за ним не замечалось. Наоборот, если случалось ему обидеть кого-то, он потом вызывал к себе в кабинет и отрабатывал назад. По себе знаю: начнет иногда ругать при посторонних, чтобы те почувствовали ответственность, а ночью выберет минутку и скажет – не обращай внимания, это нужно было в воспитательных целях.

Кончилась война, Абакумова назначили министром госбезопасности вместо Меркулова, а я остался в ГУКР «Смерш». Прошло месяцев семь, точно не помню, я тогда в отпуск собирался, путевку получил в Кисловодск, и вдруг – вызов к Абакумову. Являюсь, а он мне говорит: «Выходи на работу начальником Секретариата МГБ». Я стал по стойке смирно и – «Слушаюсь товарищ генерал-полковник!». Приступил к работе, а там - опять Броверман варит свою «кухню», готовит докладные записки Сталину.

Работать приходилось много, документооборот в министерстве куда больше, чем в ГУКР «Смерш». Абакумов – он требовательный, нетерпимо относился к любым проявлениям небрежности, безграмотности, а я каждый день докладывал ему почту: письма, правительственные поручения, шифровки, записки по «ВЧ». Обычно принимал он меня в конце рабочего дня, часов в 5 утра, а доклад длился минут сорок-пятьдесят. После этого шел я домой – отоспаться, а в десять ноль-ноль снова был на работе. Крутился до вечера, в интервале между девятнадцатью и двадцатью двумя удавалось подремать часок-другой, а ночью вновь готовился к докладу. И так все пять лет…

Да, отвлекся я, пора возвращаться в «Матросскую тишину». Так вот, заметили там, что я ничего не ем, вызвали тюремного врача, и та дала мне касторку. Стал понемногу есть, не помню что, но жалоб на пищу не было. Допрашивали меня вежливо, без хамства и мордобоя. Военные прокуроры – народ образованный, церемонный, с ними чувствуешь себя человеком. Да и вопросы ставили понятные: что я знаю про Абакумова, какие у него привычки, с кем он при мне разговаривал по телефону, о чем велись эти разговоры, присваивал ли он трофейное имущество и так далее. Что характерно - записывали они в протокол только то, что я говорил, и с готовностью исправляли текст, если я был с чем-то не согласен. Потом задавали вопросы круче: принимал ли я участие в корректировке протоколов допросов арестованных, в чем это заключалось, были ли случаи нецелевого использования денежных средств, предназначенных на оперативные нужды, что докладывал мне Броверман про свою «кухню», почему я не пересылал по адресу письма, написанные заключенными Внутренней и Лефортовской тюрем МГБ?

На допросах я не юлил, давал показания в меру того, что было мне известно. К Следственной части по особо важным делам я никакого отношения не имел, с арестованными не работал, «обобщенных» протоколов допросов не составлял и не корректировал, «кухни» Бровермана не касался – тот напрямую выходил на министра, а письма заключенных докладывались Абакумову и передавались тем должностным лицам, кого он мне называл. Таков был порядок, установленный в МГБ до моего прихода, и я его неукоснительно соблюдал.

И насчет оперативных сумм ничего не скрыл – рассказал все, что слыхал от ребят из личной охраны Абакумова. Надо сказать, что Виктор Семенович на машине ездить не любил, предпочитал ходить пешком, а на улицах приказывал сопровождающим давать по сто рублей нищим, преимущественно старухам. Ему нравилось, когда старухи крестились, благодаря за подаяние. Еще припомнил, что охрана привозила Абакумову шашлыки из «Арагви» - к хорошим шашлыкам он был неравнодушен. Об этом следователи, оказывается, уже знали – они допросили начальника охраны Кузнецова, телохранителя Агуреева и водителей, обслуживавших министра.

В феврале 1952 года меня перевели на Лубянку, а через несколько дней -  в Лефортово, где на смену военным прокурорам пришли следователи МГБ. Там допрашивали каждую ночь, чтобы лишить сна и сломать психику, а когда это не подействовало – надели наручники. Наручники применялись «строгие» - как шевельнешь руками, они «заскакивают», еще плотнее сжимаются. Как-то раз привели меня к Рюмину. Раньше я его не знал, видел мельком, а разговаривать не приходилось. «Вы, Чернов, неглупый человек, - заявил он. - Должны понять, что ваша участь предрешена. Выкладывайте все, что знаете. Вам так и так некуда деться. Не будете давать показания – вынесут вас ногами вперед. Мелкие факты нам не нужны – говорите о том, как Абакумов готовился захватить власть?» А дальше пошли в ход угрозы, матерщина и зуботычины.

Что со мной вытворяли – и сейчас вспомнить тяжко, хотя столько воды утекло. Коняхин – тот самый, что прежде был замзавом адмотдела ЦК ВКП (б), а теперь занял место Комарова, - пристал как с ножом к горлу: «Говори, как Абакумов наметил распределить министерские портфели?» - «Да вы что, - отвечаю, - какие портфели?!» - «Ах так, - процедил Коняхин. – Отправим тебя в 65-й кабинет, там заговоришь!»

Тогда я не ведал, что находилось в 65-м кабинете. Стою, жду, руки за спиной, в наручниках, отекли неимоверно, а он смотрит на меня, как кот на мышь, глаза блестят – и зовет конвой. Повели – сзади два надзирателя, офицер рядом, держит меня за локоть, а у него самого, чувствую, рука дрожит. Довели до двери с цифрой «65», втолкнули туда, а там – Миронов, начальник Внутренней тюрьмы, и с ним трое «исполнителей». «Будешь давать показания, сволочь?!» - крикнул Миронов и, не дожидаясь ответа, подал знак тем троим. Они взялись за резиновые палки и скопом принялись меня обрабатывать. Сколько длилось истязание, не помню, ум за разум зашел, а кончилось выпадением прямой кишки…         

 

***

Стр. 54-56.

Режим в Лефортовской тюрьме - хуже некуда: лишили прогулок, ларька, книг, кормили впроголодь, все время хотелось есть. И сильно донимал холод – зима на дворе, а в моей камере отключили отопление, стены покрывались инеем. А то, что не давали спать, с этим я как-то справлялся, сказалась давняя привычка отдыхать урывками, где придется и в любой позе. Втяну голову в плечи, укутаюсь в пиджак поплотнее и дремлю, а как услышу, что надзиратель подкрадывается к двери, чтобы заглянуть в глазок, - начинаю моргать. Сон у меня чуткий, да и слух в норме, а неслышно подойти к камере в Лефортово сложно, там галереи и лестницы из металла. Не дай бог, заметят, что ты спишь, - мигом загонят в карцер за нарушение режима. Чего от них ждать: все надзиратели – службисты, в особенности женщины.

Следователь Соколов поражался: «Как же это ты, Чернов, не сломался? Все ломаются, а ты держишься. Похоже, днем незаметно кемаришь? Придется выставить у твоей камеры специальный пост, чтобы надзиратель не спускал с тебя глаз». Но не выставил – либо позабыл об угрозе, либо меня пожалел. Их ведь до конца не поймешь: то матерятся и, ощерившись, лезут с кулаками, то покурить дают. Зажгут сигарету и сунут мне в зубы – в наручниках я беспомощный как младенец, почесаться и то не в состоянии.

Крепко наседали они, требуя разоблачить заговор Абакумова, а потом круто сменили тактику – решили сперва меня замарать с головы до ног, чтобы не на что было надеяться. Признавайся, говорят, что составлял фальсифицированные письма «авиаторов» к Вождю народов! Я – ни в какую, не было этого и все, хоть режьте на куски. Тогда они устроили очную ставку с Броверманом, который пробубнил, будто это моя работа. «Что ты плетешь? – в сердцах крикнул я Броверману. – Счеты со мной сводишь за старое? Разве я виноват, что тебя понизили?» Броверман молчит, глаза отводит, а меня трясет. «Давно тебя бьют? – спрашиваю у него. «Третий месяц», - выдавил он из себя. «Вы чего творите? – обращаюсь я к следователям. – Дубинками заставляете на оговаривать друг дружку?!». А им – хоть бы что, составили протокол и моих слов туда не вписали.

Весь следующий день глаз не сомкнул – думал и думал. Раз в Следственной части по особо важным делам что-то не так расследовали, то им отвечать, Огольцову как первому замминистра, который их курировал, и, конечно, Абакумову – тот за всех в ответе, а я-то им зачем? По моей службе нарушений не выявлено, кроме разве что писем, написанных арестованными и не пересылавшихся по адресу… А Броверман – что Броверман? Он – сам за себя, я в его дела не вникал!.. В общем, думал, думал и ничего не надумал. Откуда мне было знать, что Рюмину недоставало для заговора евреев в генеральских и полковничьих погонах, а на безрыбье и рак рыба: я-то русский, зато жена у меня еврейка!

После очной ставки недели две не допрашивали. Почему – ума не приложу. Говорю тогда Захарову, замначальника Лефортовской тюрьмы: «Если завтра не вызовут на допрос, разбегусь и проломлю голову об отопительную батарею!». Вызвали – и дают подписать протокол, где я признаюсь, что редактировал те письма «авиаторов». А как увидели, что я не подпишу – взялись за дубинки.

Сколько-то дней я держался, а потом… Был у них отработанный садистский прием – перевернут тебя на спину, снимут брюки, раздвинут ноги и давай хлестать сыромятной плетью. Боль невыразимая, особенно если бьют с оттяжкой. После такой пытки я графин воды выпивал, жажда была – все внутри полыхало. Тут подпишешь даже то, что придушил собственную маму годика за три до своего же рождения…

 

 

***

      

Стр. 95-99.

С лета 1953 года меня почти что не допрашивали – так, вызовут иногда, чтобы уточнить какую-нибудь мелочь, и все. Бить, слава богу, тоже перестали. Сижу в Лефортово, идет месяц за месяцем, а когда все это кончится – поди пойми. Любопытства я, само собой, не проявляю – зачем? Однажды, еще зимой, спросил у следователя, хватит ли материала на «вышку», тот жестом показал, что за глаза, поэтому и не задавал вопросов.

Два года пробыть в одиночке – муторно, видишь одних следователей да надзирателей, с ними лишним словом не перекинешься. Как-то попросил, чтобы перевели в общую камеру, и ко мне подсадили писателя Льва Шейнина. Он ко мне подъезжал и так и эдак, расспрашивал кто я, за что сижу, а я до того одичал, отвык от людей, что отмалчивался и даже назвался чужой фамилией. А потом, когда нас порознь перевели во Внутреннюю тюрьму, мы снова оказались в одной камере и подружились. Скуповатый он, Лева, как что получит из тюремного ларька на выписку – нипочем не поделится, а так ничего, байки разные рассказывал, советовался со мной. «Знаешь, - говорит, - я юрист не из последних, как-никак государственный советник юстиции 2 класса, по-вашему генерал-лейтенант, а в своем деле ни хрена понять не могу!». Выслушал он мое мнение и похвалил: «Молодец ты, Иван Александрович, здорово умеешь раскладывать все по полочкам!».

От него я и узнал, что Берию посадили. Шейнину, понятно, этого не сказали, но Лева башковитый – по характеру записей в протоколе допроса сам обо всем догадался и тут же написал письмо Хрущеву, они друг с дружкой давно знакомы. Главное, был случай, когда Лева ему добро сделал: входил в комиссию, которая по заданию Политбюро что-то проверяла на Украине, и составил справку в пользу Хрущева. И Руденко ходил у него в дружках, тоже, видно, замолвил словечко – в общем, Леву вскоре выпустили. На прощанье он сказал: «Ваня, я понимаю, ты сидишь по должности», - и обещал посодействовать через Руденко: «Вот увидишь, Роман Андреевич – это человек!».

Прошел 1953 год, наступил 1954-й, а в нашем деле ничего не проясняется, сплошной туман. Был, впрочем, всплеск – то ли в мае, то ли в июне, точно не помню, - предъявляли для ознакомления обвинительный материал согласно 206 статьи УПК РСФСР, а потом все опять надолго заглохло. За лето я окреп, занялся физподготовкой, ежедневно ходил по двадцать тысяч шагов по камере, ждал, что дальше будет. Объявили мне, что суд состоится в Ленинграде, только в декабре, перед отправкой. Везли туда в обычном поезде, в купированном вагоне, без наручников, будто я не арестованный, а командированный. Как поезд тронулся, заглянул в купе Таланов, новый начальник Внутренней тюрьмы, отвечавший за нашу доставку, и вежливо спрашивает: «Чернов, как устроились?» - «Отлично, - отзываюсь. – А почему на дорожку вина не даете?». Таланов развеселился и говорит: «Вот когда обратно повезем, обязательно дадим!».

Судили нас в окружном Доме офицеров. Со своим адвокатом я до этого не встречался, познакомились прямо на судебном заседании. Зачем он был нужен, я и по сей день не уяснил. Мы с ним ни о чем не говорили, только разок я шепотом спросил: «Суд идет, а обо мне ни слова – не допрашивают и почти не упоминают?». А он в ответ: «Очень хорошо. Сидите и помалкивайте».

Как подошла моя очередь говорить на процессе, я отказался от показаний, выбитых из меня на предварительном следствии, и твердо заявил, что «обобщенные» протоколы «авиаторов» не корректировал – такую работу поручали только мастерам этого дела. «Кого вы считаете мастерами?» - спросил Руденко, поддерживавший обвинение. «Обер-мастером был Шварцман, а мастером – Броверман», - без запинки сообщил я. «Мы о вас знаем, Чернов, - многозначительно заметил Руденко. – Вы известный мастер все раскладывать по полочкам!». Как он это сказал, у меня забрезжила надежда, что есть на земле правда – не подвел, значит, Лев Романович Шейнин, сдержал слово!

На суде Броверман изобличал всех, в особенности меня, а Абакумов держался с большим достоинством. Про других не скажу, не помню, не до того мне было – ждал как все обернется. А когда Руденко потребовал для меня двадцать пять лет тюремного заключения – вот тут я и понял, с какими благодетелями имею дело. В последнем слове я отрицал вину перед советской властью, и дали мне пятнадцать лет, но не тюрьмы, а лагерей. Броверман хватанул четвертак, а остальные – расстрел. У Абакумова, помню, ни одна жилка в лице не дрогнула, будто не про него речь.

А дальше пошли этапы и лагеря – Петропавловск, Караганда, Тайшет, солнечная Мордовия, Дубровлаг – туда в конце концов стянули всех политзаключенных. Повсюду лагерное начальство расспрашивало меня, как все было, - им ведь интересно, а из газет, само собой, ни черта не поймешь. То ли кто-то из них проболтался, то ли иначе обо мне разнюхали, но бендеровцы передали меня «по эстафете» и не раз покушались на мою жизнь – сбрасывали кирпичи с крыш. Чекистам в лагерях трудно выжить, все против нас.

В Явазе повстречал Бровермана. Попадись он мне сразу же после приговора, я бы его на части порвал, горло бы ему перегрыз, столько во мне было злости, а тут сели мы на бревна и спокойно потолковали. «Если сохранилась в тебе хоть капля совести, - говорю, - напиши в Верховный суд, что оговорил меня, чтобы спасти себе жизнь. Не дрейфь, теперь тебя уже не расстреляют». Он пообещал, но ничего не написал.  А больше мы не виделись. Доходил до меня слух, будто его по отбытии срока направили в психбольницу, а он туда не явился. В общем, сгинул Броверман.

Меня «перевоспитывали» в лагерях, а моих близких – на воле. Выдали им волчьи паспорта, с которыми не брали даже на самую грязную работу, гоняли с места на место, измывались по-всякому. От горя и лишений скончалась моя мать, жена и старший сын… Слал я жалобы, много жалоб, но при Хрущеве им не давали ходу. Это потом, уже при Брежневе, прокурор Руденко смилостивился и внес протест, признав, что я, Чернов, не изменник родины, а только вредитель и участник контрреволюционного заговора. Так вот и получилось, что ни за что ни про что просидел я за колючей проволокой вместо пятнадцати лет лишь четырнадцать с половиной.   

Государство: 
Источник: 
Столяров К.А. Палачи и жертвы. – М.: Олма-Пресс, 1997 г. – Стр. 32-37, 54-56, 95-99.

Wed, 03 Jan 2018 10:45:07 +0000
О разграничении обязанностей по ведению следственных дел между органами милиции, следователями и ведомственными инспекциями. 8 января 1938 г.

На сайте в формате PDF

В формате картинок на Яндекс-фотках: 1 , 2 , 3

Прикреплённые файлы: 
Государство: 
Метки: 

Wed, 03 Jan 2018 10:34:33 +0000
№ 191. Лист-заверитель архивно-следственного дела А. В. Папакицы

22 апреля 1958 г.

Справка: Подшито и пронумеровано 53 листа
22/IV-58 г. [?]*

Пересмотрено в соответствии с приказом МВД СССР №0126-1955 г.

АРХ ДЕЛО оставить в архиве осн[овного]фонда 20/ПІ 57 (подпись)

Согласен: нач. 1 C/O УВД Полковник [?]*

* Рукописный текст на бланке, подписи — автографы.

Тип документа: 
Государство: 
Датировка: 
1958.04.22
Период: 
1958
Источник: 
Через трупы врага, на благо народа. «Кулацкая операция» в Украинской ССР 1937-1941 гг.
Архив: 
АВХД УСБУ в ДО. Фонд уголовных дел. Д. 8817-пф. Без номера листа. Оригинал.

Wed, 03 Jan 2018 10:07:55 +0000
№190. Запрос УКГБ по Сталинской области в КГБ СССР, КГБ УССР и УКГБ по Луганской области о розыске дела А. В. Папакицы

14 марта 1958 г.

КОПИЯ
СЕКРЕТНО

экз. № 4

НАЧ УЧЕТНО-АРХИВНОГО ОТДЕЛА КГБ
ПРИ СМ СССР - ПОЛКОВНИКУ
тов. ПЛЕТНЕВУ
гор. Москва

НАЧ УЧЕТНО-АРХИВНОГО ОТДЕЛА КГБ
ПРИ СМ УССР - МАЙОРУ
тов. ГУРЬЯНОВУ
г. Киев

НАЧ УЧЕТНО-АРХИВНОГО ОТДЕЛА УКГБ
ПРИ СМ УССР ПО ЛУГАНСКОЙ ОБЛАСТИ
Гор. Луганск

В связи с рассмотрением жалобы нами разыскивается архивно-следственное дело по обвинению ПАПАНИЦА Александра Васильевича, 1912 г. рождения, уроженца с. Сартана, ныне пос. Приморск, Сталинской обл., арестованного Мариупольским Горотделом НКВД Донецкой области в июне 1937 г.*

Дела на ПАПАНИЦА в архиве УКГБ [по] Сталинской области нет.

Прошу дать указание проверить и в случае наличия выслать нам дело ПАПАНИЦА для дополнительной проверки.

И. О. НАЧАЛЬНИКА СЛЕДОТДЕЛА УКГБ
ПРИ СМ УССР ПО СТАЛИНСКОЙ ОБЛАСТИ
ПОДПОЛКОВНИК (Городеский)

Отп. 4 экз., 1-3 — адрес, 4 — в дело, вх. № 2139 (57 г), п/№ 934
печ. Колесникова
черновик уничтожен

*    На этом документе, идентичном документам № 163, 184, 186, 188, имеется аналогичный исходящий номер — 8/1022; какие-либо резолюции отсутствуют.

Тип документа: 
Государство: 
Датировка: 
1958.03.14
Период: 
1958
Источник: 
Через трупы врага, на благо народа. «Кулацкая операция» в Украинской ССР 1937-1941 гг.
Архив: 
АВХД УСБУ в ДО. Фонд уголовных дел. Д. 8817-пф. Л. 53. Копия. Машинописный текст на бланке


№189. Результат проверки по оперативному учету наличия дела А. В. Папакицы в УМВД по Ворошиловградской области

20 марта 1958 г.

вх-6817   

Секретно

наименование органа
Суязов

ТРЕБОВАНИЕ

На проверку по оперативному учету

Проверяется:

1.  Фамилия ПАПАНИЦА

2.  Имя и отчество АЛЕКСАНД[Р] ВАСИЛЬЕВИЧ

3.  Год рожд. 1912    4. Место рожд.

5.  Адрес

6.  Место работы и должность

7.  Другие сведения

8.  Какая требуется справка арх № арх. след, дела

Начальник УАО (подпись)
Исполнитель полковник (подпись)

20 III 1955 г.

[на обороте]

СПРАВКА
По оперативно-справочной
картотеке 1-го Спецотдела МВД
Ворошиловградской области
СВЕДЕНИЙ НЕТ

Справку наводил (подпись)

27 МАР г. 58

Тип документа: 
Государство: 
Датировка: 
1958.03.20
Период: 
1958
Источник: 
Через трупы врага, на благо народа. «Кулацкая операция» в Украинской ССР 1937-1941 гг.
Архив: 
АВХД УСБУ в ДО. Фонд уголовных дел. Д. 8817-пф. Л. 52-52 об. Оригинал. Рукописный текст на бланке, подпись — автограф

Просмотров: 236
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
 
Энн Эпплбаум ГУЛАГ
ГУЛАГ
ГУЛАГ - это подробная история советских исправительных лагерей с ленинских до горбачевских времен. Опираясь на архивные документы, интервью, воспоминания и исторические труды, автор не только показывает, какую огромную роль играла система ГУЛАГав политике и экономике СССР, но и в мельчайших деталях воссоздаеткартину повседневной жизни заключенных. За книгу "ГУЛАГ" Энн Эпплбаум была удостоена Пулитцеровской премии....

Цена:
655 руб

Наследники Ленина
Наследники Ленина
В сборник Н.Валентинова - революционера-меньшевика, историка и философа, эмигрировавшего в 1928 г. во Францию, вошли несколько статей, объединенных общей темой: кризис в партии после смерти Ленина. Несмотря на спорность некоторых выводов автора, в ряде случаев вызванных и его незнанием документов, введенных в научный оборот в более поздние годы, высокая информативность, живой стиль, неординарность подачи материала делают книгу интересной для самого разного читателя.
При репринтном воспроизведении сохраняются орфографические и полиграфические погрешности американского издания....

Цена:
589 руб

В. Н. Усов Советская разведка в Китае. 30-е годы ХХ века
Советская разведка в Китае. 30-е годы ХХ века
Книга известного российского китаиста-историка В.Н.Усова "Советская разведка в Китае. 30 годы ХХ века" является продолжением его первой монографии "Советская разведка в Китае в 20-е годы ХХ века", вышедшей в Москве в 2002 г. и переведенной на китайский язык в КНР. Эта работа - первое в России оригинальное исследование, рассказывающее о деятельности советской внешней разведки в лице сотрудников Коминтерна, ГРУ и ОГПУ на широком историческом фоне Китая того времени. В новой книге широко используются материалы и документы из архивов Коминтерна, МИДа, внешней разведки, а также воспоминания советских и зарубежных участников тех событий, рассказывается, против кого персонально и против каких конкретных организаций велись разведывательные действия в Китае 30-х годов. Данная работа дополняет картину взаимоотношений СССР с Китаем, показывает всю сложность и многогранность разведывательной работы, ее успехи и провалы....

Цена:
549 руб

И. Б. Орлов, А. Д. Попов Сквозь "железный занавес". Руссо туристо. Советский выездной туризм. 1955-1991
Сквозь "железный занавес". Руссо туристо. Советский выездной туризм. 1955-1991
В монографии на основе архивных документов, опубликованных источников, советской, постсоветской и зарубежной историографии реконструируются институциональные и организационно-правовые аспекты, объемы и география, формы и особенности советского выездного (зарубежного) туризма 1955-1991 гг. Неоинституциональный подход позволил авторам показать зависимость этих параметров и теневых практик советских туристов за рубежом от основополагающих принципов - базовых в деятельности туристских организаций, ответственных за отправку граждан СССР в зарубежные туры, - а также рассмотреть политико-идеологическую составляющую этих поездок в контексте холодной войны.

Для специалистов в области истории туризма и международных отношений, преподавателей, аспирантов, студентов и всех интересующихся советской историей....

Цена:
454 руб

Олег Мозохин Сталин и органы государственной безопасности
Сталин и органы государственной безопасности
В монографии на основе архивных документов отражена деятельность органов государственной безопасности, протекавшая под непосредственным руководством и контролем И.В.Сталина, показано влияние основных политических событий в стране на направления деятельности органов ВЧК - ОГПУ - НКВД - МГБ. Отражена переписка Сталина с руководителями органов безопасности, письма так называемых оппозиционеров, дневниковые записи близкого окружения Сталина, воспоминания участников описываемых событий....

Цена:
566 руб

Шейла Фицпатрик Русская революция
Русская революция
Безупречная в своей научной объективности, эта книга рассказывает захватывающую историю марксистской революции, которая была призвана преобразить мир, но вместо этого причинила огромные страдания русскому народу и, как Французская революция до нее, закончила пожиранием своих детей. Автор предлагает ёмкое описание Февральской и Октябрьской революций 1917 года, Гражданской войны, нэпа, сталинской «революции сверху», пятилеток и «Больших чисток» — все они рассматриваются как отдельные эпизоды двадцатилетнего процесса революции. Книга включает данные из архивов, которые были прежде недоступны не только западным, но и советским историкам, а также опирается на важные новейшие публикации....

Цена:
709 руб

Федор Синицын Советская нация и война
Советская нация и война
В 1930-х гг. в Советском Союзе был развернут процесс создания политической нации на базисе русского народа, его истории, языка, культуры и идеологии "советского патриотизма". Сплочение народов СССР было обусловлено объективной реальностью - провалом концепции "мировой  революции", а также опасностью новой большой войны, ставшей очевидной после прихода А.Гитлера к власти в Германии в 1933 г. Учитывая эти факторы, И.В.Сталин вынужден был взять курс на построение Советского Союза как государства в традиционном смысле этого слова. Великая Отечественная война 1941-1945 гг. стала не только одним из самых трагических периодов нашей истории, но также и испытанием на прочность новой советской политики, основанной на национально-патриотических ценностях.
На широком документальном материале показаны все основные аспекты национальной политики Советского государства 1930-1940 х гг.: формирование концепции "советского патриотизма" и советской политической нации в предвоенный период, реализация советской политики в лимитрофной зоне в межвоенный период, национальный вопрос в период Великой Отечественной войны, борьба с антисоветским бандповстанчеством, внешнеполитический аспект национальной политики (славянский и еврейский факторы, отношение к немцам и японцам), национальный фактор в иностранной агрессии против СССР, отрицательные аспекты советской национальной политики (депортации народов) и, наконец, итоги реализации советской политики в предвоенный и военный периоды нашей истории.
...

Цена:
383 руб

Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина
Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина
Издана в 1991 году. Сохранность хорошая.
Имя Н.В. Вольского (Н. Валентинова) мало кому известно теперь. Меньшевистское прошлое, избавление - в канун сталинских репрессий - от советского гражданства способствовали забвению его.
Однако в спецхранах имелись его мемуары, ныне предлагаемые издательством вниманию широкой читательской аудитории. Данная книга, рассказывающая о НЭПе, воспроизводит также атмосферу идеологических конфликтов в руководящей элите, в основе которых лежали зачастую и глубоко личные мотивы борьбы за власть.
В СССР издается впервые....

Цена:
849 руб

 Балканский узел, или Россия и "югославский фактор" в контексте политики великих держав на Балканах в ХХ веке
Балканский узел, или Россия и "югославский фактор" в контексте политики великих держав на Балканах в ХХ веке
Балканская политика России Югославянский вопрос Российский воин на Балканах Между Гитлером и Сталиным Совместная борьба с фашизмом Распад единой Югославии В книге показана историческая роль России (СССР) в Балканском регионе в периоды наиболее острых международных конфронтации и войн XX века, особенно в ходе Первой и Второй мировых войн, а также в современных условиях. Малоизвестные документы по-новому раскрывают дискуссионные проблемы советско-югославских военно-политических отношений, в том числе связанные с ролью И. В. Сталина, И. Броз Тито, У. Черчилля и других политических деятелей. Значительное место отведено вопросам традиционной российской солидарности с народами Балканских стран, в том числе оказания военной помощи СССР освободительной борьбе народов Югославии в 1941- 1945 гг.; боевого содружества, примерам героизма и подвигам воинов Красной Армии на югославской земле. Показана роль Российской Федерации в разрешении современного югославского кризиса на рубеже XX-XXI веков. Книга рассчитана на специалистов и широкий круг читателей....

Цена:
179 руб

Советский Союз. Эстония
Советский Союз. Эстония
На северо-западе бывшего Советского Союза, там, где Балтийское море глубоко вклинивается в сушу Финским заливом, лежит Эстония.
Эстония вошла в семью советских народов в 1940 г. За время нахождения в составе СССР она стала республикой с высоко развитой промышленностью и интенсивным сельским хозяйством. Эстонская ССР выделялась добычей и переработкой горючих сланцев, разнообразным машиностроением, производством текстильных изделий и животноводческой продукции, рыболовством.
В Эстонии живут трудолюбивые люди - рыбаки и животноводы, судостроители и шахтеры, моряки и лесорубы. Подлинно народной традицией стала у эстонцев передаваемая из поколения в поколение любовь к хоровому пению и прикладному искусству.
Много красивых и достопримечательных мест на земле Эстонии: сосновые леса, лечебные грязи, живописные озера, остатки средневековых городских укреплений и замков.
Но самая главная достопримечательность - Таллин, столица республики. Старая часть Таллина - настоящий средневековый город-музей. В новой части - современные благоустроенные кварталы. С расположенного в центре Таллина холма Тоомпеа открывается чарующий вид на город, порт и морские просторы.
Обо всем этом и многом другом интересно рассказано в книге....

Цена:
152 руб

2014 Copyright © PoliticWar.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования